Автор иллюстрации - Катя Дробыш
Аналіз, Дыскусія, Навіны

Белорусский феминизм в постмарксистской перспективе

0 752

Елена Минченя,  Ольга Сасункевич

Елена Минченя

Елена Минченя

Когда мы узнали о выходе нового социально-критического и позиционирующего себя как марксистский журнала «Прасвет», идея написать данный текст возникла сразу же. Хотя о феминизме в Беларуси и на постсоветском пространстве говорят в последнее время довольно много, некоторые вопросы все еще требуют дальнейшего осмысления именно с позиций постмарксистской философии и критической теории.

В этом смысле мы могли бы сказать, что то, как поднимаются феминистские проблемы в белорусском публичном дискурсе, — это зачастую преимущественно либеральный подход к феминизму, основанный на стремлении к равенству прав и возможностей между мужчинами и женщинами. Однако «мужчины» и «женщины» в этом дискурсе, как правило, представлены как две гомогенные группы, внутри которых как будто бы нет никаких противоречий и борьбы.

Ольга Сасункевич

Ольга Сасункевич

В этом смысле сам белорусский феминизм является хорошим примером того, что сама по себе феминистская идея как идея борьбы за эмансипацию женщин оказывается недостаточным основанием для объединения между собой людей, которые в этой эмансипации заинтересованы.

 Поэтому в рамках данной статьи мы бы хотели ответить на два важных вопроса: во-первых, как может быть представлен белорусский феминизм с точки зрения его классовой и политической структур; во-вторых,  возможна ли солидарность на основании феминизма в Беларуси и какие вопросы должны быть осмыслены для осуществления солидарного действия?

 

Классовая структура гендерного знания и политические основания феминизма в Беларуси

 Положение феминизма в политическом поле Беларуси, на наш взгляд, характеризуется тем, что феминистские идеи не артикулируются и не приняты ни большинством демократических движений и инициатив, ни на уровне государственной идеологии. Следует оговориться однако, что в конце 2011 года лидер Объединенной гражданской партии Анатолий Лебедько заявил о стремлении партии придать вопросу гендерного равенства статус приоритетного в Беларуси. Важно, что и для самого ОГП появление гендерного вопроса в повестке дня не случайно. С 2004 года членом партии является Людмила Петина, сопредседатель «Женского независимого демократического движения» и автор альтернативных отчетов для ООН по положению женщин.

Кроме того, в этой партии работает и Ольга Карач, соруководитель женского центра «Адлига», ориентированного на поддержку политически активных женщин и работающего с вопросами насилия властных и силовых структур в их отношении. Положение о необходимости действительного равенства мужчин и женщин и стремление к тому, чтобы женщины наравне с мужчинами занимали значимые государственные позиции, прописаны в программе «Молодых Социал-демократов «Маладая Грамада»».

Однако и тут прогрессивность молодых социал-демократов следует скорее объяснить присутствием и лидерскими позициями, которые в их команде занимает Юлия Мицкевич, бывшая когда-то студенткой магистерской программы по гендерным исследованиям ЕГУ.

Таким образом, наше мнение состоит в том, что внедрение гендерных инициатив  является в большей степени результатом долгой личной работы в партии или политической организации отдельных активисток, нежели проявлением чувствительности нашего политического поля к феминистским идеям. Подтверждение этому тезису можно найти в том, как реагирует демократическое большинство на появление «других» (например, ЛГБТ-сообщества со своей символикой на Чернобыльском шляхе, флаги которых просто забрали сами же выступающие за свободу активисты) или в том, как ведутся дискуссии о праве женщин на аборт (стоит лишь почитать комментарии к статье, излагающей феминистское восприятие проблемы аборта).

 В подавляющем большинстве случаев феминизм игнорируется по причине его вторичности в сравнении с решением самой насущной проблемы, называемой борьбой с режимом. К слову, такая политика поддерживается и за счет поведения донорских организаций, работающих на демократизацию Беларуси. Нам неоднократно приходилось слышать на встречах, что первоочередной целью, вокруг которой следует объединить гражданское общество, является никак не борьба за гендерное равенство, а изменение политического режима.

Однако нам кажется важным понимать, что, во-первых, демократизация предполагает не только ориентир на «выборы без Лукашенко», но и анализ и работу с практиками социального исключения и маргинализации на основании пола, сексуальности, возраста, класса, а во-вторых, наивно верить в то, что после победы над режимом у пришедших к власти элит вдруг появится интерес к гендерной проблематике и навыки ее интеграции в реальную политику.

 Более того, история включения феминизма в различные политические движения в борьбе за равенство (левые движения в Европе, движение за права афроамериканцев в США), подтверждая значимость солидарности с общими целями группы (рабочих или афроамериканцев), указывает на необходимость настойчивой и отдельной артикуляции «женского вопроса». В противном случае сами освободительные движения зачастую воспроизводят традиционную патриархатную систему иерархии и распределения ролей, когда женщины выполняют черновую бумажную работу, заботясь и ухаживая за мужчинами, которые представляют организацию публично, являясь ее лидерами и принимая решения. Эта ситуация легко наблюдаема и в демократически ориентированных организациях и их акциях в Беларуси.

 На государственном уровне в стране последовательно принимаются Национальные планы действий по достижению гендерного равенства. На данный момент работа ведется уже по четвертому по счету плану. Однако реальные механизмы достижения гендерного равенства – закон о гендерном равенстве, закон о домашнем насилии, институт наблюдающего за соблюдением гендерного равенства – так и не созданы. Ситуация наличия 30% женщин в Национальном собрании, установленная по прямому «пожеланию» президента и используемая как критерий включенности женщин в систему государственного управления, при ближайшем рассмотрении не означает ровным образом ничего. Женщины-депутаты вполне встроены в патерналистскую систему нашего государства и разделяют ее ценности. Патернализм государственной системы обнаруживает себя в постоянном сведении женского предназначения к материнству и отказа замечать профессиональные ценности и устремления женщин. Тут и ставший знаменитым борщ от Людмилы Ермошиной и неспособность женщин широко шагать в штанах и поэтому быть президентом, но желательность рождения пятерых детей, по мнению Лукашенко.

 Тем не менее, важно понимать, что по отношению к этой политике различные группы женщин выстраивают свое поведение по-разному. Для анализа этих различий и самой возможности выбора решающее значение имеет понятие класса. Как пишет Елена Гапова в своей статье «Итоги съезда: еще раз о классовом вопросе постсоветского феминизма», самый важный процесс постсоветской трансформации – это формирование класса. В результате происходящей социальной стратификации значительная группа женщин оказывается зависимой от государственной политики. Представительницы их интересов в политике готовы сотрудничать с властью, обменивая свою лояльность на место в системе, при этом не претендуя на изменение самой системы. Неудивительно, что подобные женские инициативы не признаются появившимися феминистскими группами.

 Однако данный конфликт является не просто конфликтом идеологий, но скорее отражением классового разделения. Дело в том, что повторное возращение (после недолгого периода попыток решения женского вопроса в 20-е гг. в Советском союзе) феминистских идей в современной Беларуси, как и на постсоветском пространстве, во многом связано с формированием нового класса в академии — преподавательниц и исследовательниц, владеющих иностранными языками и получивших доступ к западным стажировкам и грантам.

В Беларуси возможность сформироваться как феминистка – это, прежде всего, вопрос доступа, доступа к определенным образовательным программам (например, магистратуре по гендерным исследованиям ЕГУ), текстам, продающимся далеко не в каждом книжном магазине, и проектам, реализуемым по большей части в столице или крупных городах. Еще одним моментом, отдаляющим постсоветский феминизм от тех, чьи права он призван защищать, является то, что он в значительной степени опирается и адаптирует идеи американской и европейской феминистской теории.

Важно, что формирующееся белорусское феминистское поле оказывается классово отделенным как от женских политических групп, работающих во властных структурах или в демократических движениях (за малым названным выше исключением), так и от «обычных» женщин, которые не могут соотнести свои потребности с дискурсом феминисток о женской независимости. По нашему мнению, продуктивная работа феминистских групп в Беларуси возможно только при постоянной рефлексии над этой разделенностью. Эта разделенность не означает невозможность феминистского действия, но означает необходимость осознанности в занимаемой нами как феминистками позиции в отношении тех, за кого или о ком мы говорим, отказ от патронирующей риторики (риторики лучших и знающих) и поддержку горизонтальных связей (в противовес разделенности и иерархии).

 Белорусский феминизм и проблема солидарности

Автор иллюстрации - Катя Дробыш

Таким образом, в белорусском феминизме, как и в белорусской политической оппозиции, проблема разделенности и ее преодоления является одной из наиболее актуальных. Солидарность между участниками политического процесса, безусловно, является важным элементом политической борьбы. Тем не менее, мы хотели бы рассмотреть проблему феминистской солидарности в теоретической перспективе для того, чтобы показать, почему солидарность по признаку только феминизма не всегда возможна, но почему на определенном этапе она становится не только желательна, но в некотором смысле и необходима.

 Первый вопрос, на который стоит ответить, это вопрос о солидарности (или отсутствии таковой) между какими феминистскими группами мы говорим? Начнем с того, что каких-то внятных политических платформ, основанных на феминизме, в Беларуси нет. Однако есть некоторые группы, которые объединены или общим опытом, или общими интересами, которые называют себя феминистскими и занимаются той или иной феминистской деятельностью. Не претендуя на полноту охвата, мы бы выделили, по крайней мере, две  пары таких групп: активистки и феминистки из академической среды; и феминистки, которые, занимаясь общественной деятельностью, придерживаются различных политических взглядов (в частности, условно говоря, либеральные феминистски и феминистки левого толка). Кроме того, нужно говорить  также и о проблеме солидарности между феминистками и теми женщинами, от лица которых феминистки якобы выступают.

Таким образом, аналитически можно выделить три линии напряжения в белорусском феминизме, на каждой из которых мы остановимся подробнее, чтобы показать, что, в конечном счете, проблемы, возникающие из противоречий как между обозначенными группами, так и между феминистками и «обычными людьми» тесно связаны между собой и, собственно, приводят к тому, что феминизм в Беларуси не становится ни разделяемой многими женщинами идеологией, ни внятной политической программой.

 Начать, пожалуй, стоит с проблемы отсутствия взаимопонимания между так называемым академическим феминизмом и феминизмом действия, или феминистским активизмом. Для нас как представительниц первого направления данное различие, может, и не было бы такой большой проблемой (в конце концов, мы не можем представить феминистскую теорию без пафоса политической борьбы и стремления изменить мир), если бы в поле белорусского активизма зачастую не приходилось слышать, что феминистки из академии ничего не делают, они не знают и не понимают проблем обычных женщин Беларуси, и поэтому мы обойдемся без них.

Так, например, для одной из нас работа над гендерной секцией Второго международного Конгресса исследователей Беларуси, к сожалению, как раз началась с сообщения о подобном рода разделении: «теоретики» были отделены от «практиков». И даже после того, как секция все же состоялась в объединенном формате, это объединение не было увидено и осознано как значимое. Наоборот, в обсуждении итогов работы гендерной секции на «Новой Европе» наши коллеги по ее организации  продолжают дискурсивно воспроизводить это разделение повторно — используя опыт других секций Конгресса, утверждается существовавшая все же возможность работать отдельно. Но более того, разделение «практики»/ «теоретики» в их дискурсе выстраивается также как противопоставление тех, «кто постоянно работает с локальным контекстом», тем, «кто дает о себе знать эпизодически в качестве эксперта очередного международного проекта, реализуемого в Беларуси». Интересно, кто может взять на себя ответственность выносить суждения о  постоянстве чьей-то работы? Почему те, кто называет себя феминистками, оказываются нечувствительны к собственным же практикам исключения и нормативным стратегиям в определении «работающих» и «появляющихся»? Можно также отдельно остановиться на вопросе, каковы собственно критерии социальной значимости того или иного вида феминистской деятельности? Например, как можно измерить, кто «ближе к народу» и «практичнее», – этнограф, работающая в белорусской деревне, или активистка, пишущая феминистские комментарии в интернете?

Думаем и та, и другая деятельность имеют свою ценность и необходимы как раз в силу своей разности и направленности на различные социальные группы и цели. Но важно отметить, что в конечном счете настойчивое отрицание значения академии и теоретического осмысления приводит к тупику в активизме, о чем, собственно, свидетельствует история феминистского движения на Западе в том числе. Ведь по сути, «волны» западного феминизма возникали именно в результате кризиса политического движения, то есть тогда, когда активизму больше нечего было сказать; и теоретикам приходилось переосмысливать сами основания феминизма, чтобы дать возможность идеологии двигаться и развиваться дальше.

На примере Беларуси можно сказать о том, что феминизм и женское движение здесь сфокусированы на очень ограниченном круге проблем. Эти проблемы или близки и понятны самим феминисткам (которые, как правило, хорошо образованы и финансово защищены, живут в крупных городах и видят только очень специфические проблемы своей социальной группы); или же охотно финансируются западными фондами (как проблема домашнего насилия, например). Мы думаем, что без диалога между академическим феминизмом и активистками и без глубокого (а не поверхностного и наивного, иногда на уровне здравого смысла) осмысления обозначенных проблем их решение оказывается невозможным, сколько бы денег не было на это выделено и сколько бы выставок или лекций по проблемам не было бы проведено. (Кстати, об аналогичной проблеме разрыва между активизмом и академией, а также экспертным полем, в контексте белорусского ЛГБТ-движения пишет и Алексей Браточкин в недавно вышедшей на «Новой Европе» статье, то есть проблема эта не является уникальной для феминистского сообщества Беларуси, но распространяется и на другие сферы политического активизма).

 Второй существенной проблемой белорусского феминизма мы видим проблему доминирования в нем либеральной традиции, в которой феминизм рассматривается только лишь как борьба за равенство прав и возможностей для женщин и мужчин. Причин такому доминированию несколько: это и непринятие левых идей некоторой частью белорусского интеллектуального сообщества; и структура финансирования женских инициатив; и ситуация организации публичной (прежде всего медиа) сферы (а попросту отсутствие публичной площадки, с которой можно было бы говорить о постмарксистском или социалистическом феминизме, например). В условиях такого доминирования солидарность с феминизмом неизбежно означает солидарность с его (пост)либеральной традицией, чего, возможно, не всем феминисткам в Беларуси хотелось бы. Нам не хотелось бы углубляться в критику западного либерального феминизма, об этом написано немало, и можно было бы отослать читателя к тексту Шанталь Муфф «Феминизм, гражданство и радикальная демократическая политика», например.

Однако в белорусском контексте мы относим к либеральному феминизму еще и тех, кто видит государство и государственные институты источником всех феминистских проблем и, собственно, женского угнетения. И дело даже не в том, что критиковать белорусское государство с таких позиций на безопасных интеллектуальных площадках, с которых ты даже вряд ли будешь государством услышана, — занятие, суть которого нередко сводится к приращению собственного символического капитала и экспертной значимости и воспроизводству классового различия, о котором мы уже писали выше; а скорее в том, что критикуя государство, мы забываем об огромном (если не сказать преобладающем) количестве женщин, которые от этого государства зависят и поддерживают его именно в силу этой зависимости. Предлагаем ли мы все (а не только феминистки) этим женщинам что-то взамен? На наш взгляд, нет.

 И здесь мы подходим к третьей обозначенной проблеме, а именно проблеме солидарности (или хотя бы взаимодействия) между феминистками и теми условными «женщинами», от лица которых они (мы) якобы выступают. Для того чтобы очертить данную проблему, мы бы хотели обратиться к тексту политического философа Нэнси Фрейзер «От перераспределения к признанию? Дилеммы справедливости в «пост-социалистическую» эру». В данном тексте Фрейзер, пытаясь понять, как возможна социальная справедливость после 1989 года, рассматривает два взаимообусловленных и взаимозависимых аспекта борьбы за социальную справедливость: борьбу за «признание» и борьбу за «перераспределение». Признание (recognition), по Фрейзер, — это то, что мы называем политиками идентичности, признанием нашего права на различие, борьбой за культурную представленность и дискурсивную демаргинализацию. Перераспределение же – это стремление к более справедливому социально-экономическому общественному устройству, к справедливому распределению благ между всеми членами общества. По Фрейзер, социальная справедливость возможна именно через последовательное взаимодействие обоих обозначенных аспектов. При этом борьба за признание происходит в сфере культуры, борьба за перераспределение – в сфере экономики и принятия государственных решений.

 На наш взгляд, проблема всего белорусского феминизма (и академического, и неакадемического, и либерального, и марксистского) состоит именно в том, что мы чересчур увлеклись борьбой за признание, тогда как перераспределение в силу разных причин отошло для нас на второй план. И именно здесь мы видим слабое место феминизма в Беларуси и причину того, что феминизм как идеология не находит поддержки среди тех, кого он призван «раскрепостить». Мы думаем, что настало время не просто критиковать «дискурсы» (медийные, медицинские, законодательные, образовательные и т.п.), а думать о том, что мы могли бы предложить взамен. И говоря об этом предложении, мы имеем в виду не только «альтернативные дискурсы», но и такую социально-экономическую систему, в которой женщины, зависящие от государства, смогли бы от этой зависимости избавиться без значительных экономических и статусных потерь. Пожалуй, это и есть тот момент, в который солидарность между всеми белорусскими феминистками становится не только желательной, но и необходимой.

 Вместо заключения

 За то время, пока этот текст ждал своей публикации, в гендерном поле произошел целый ряд событий. Мы добавили наиболее яркие и затронувшие нас примеры, для того, чтобы проиллюстрировать наше восприятие феминизма в Беларуси. И круглый стол «Повседневный феминизм: истории, инициативы и рефлексии опыта», прошедший в галерее Ў в рамках проекта ARTES LIBERALIS, и большая работа, проделанная для концептуального оформления объединенной гендерной секции Конгресса и ее проведение, —  все это только укрепляло нашу убежденность в том, насколько важно иметь возможность и пространство для диалога внутри самого сообщества. Нам кажется, что необходимо использовать подобного рода мероприятия для того, чтобы разговаривать друг с другом, а не пытаться выстроить очередную иерархию или показать, чей вклад в «феминистское дело Беларуси» важнее. Для феминистского движения в Беларуси остается много нерешенных проблем. Их постановка и обсуждение вне солидарности внутри самого движения оказываются невозможны.

 От редакции: На наш взгляд, статья Елены Минчени и Ольги Сасункевич затрагивает одну из центральных проблем не только феминистского движения в Беларуси, но и публичного пространства нашей страны: мы с трудом мыслим в категориях сообщества, объединяемся в сообщества,  а когда нам это удается, то зачастую на первый план выходят принципы эксклюзивности (исключительности), а не инклюзивности (открытости) этих сообществ. Будучи не в силах осознать некий общий, коллективный интерес в качестве приоритетного по отношению к частному интересу или «личному мнению», мы становимся заложниками наших сложно нюансированных, «особых мнений»,  которые разобщают нас и не способствуют достижению конкретных социально-политических задач.

Позиция Ольги и Елены, говорящих о необходимости солидарной работы над общими целями, сращения практики и теории (активизма и исследований), что в перспективе может и должно привести к переходу к политическому действию, близка и нам. Интерес и цель должны в первую очередь объединять, а не разъединять нас, распыляя наши силы.  Также разделяем мы и скепсис в отношении либеральных проектов феминизма: на наш взгляд, гендерные проблемы могут быть успешно проанализированы и решены именно в тесной связке с экономическими вопросами.

Елена и Ольга говорят не только о проблемах феминизма в Беларуси, но и о проблемах женщин. В тексте исподволь возникает тезис о необходимости минимизировать зависимость женщины от государства. С этим нам сложно однозначно согласиться. Практика неолиберальных реформ на постсоветском пространстве и в мире показывает, что государство само с готовностью отходит в сторону и минимизирует отношение с женщиной, оставляя женщину (равно как и мужчину) наедине с прихотью рынка. А вместе с государством  уходят детские сады, школы, поликлиники и остатки советского трудового законодательства.

Поэтому, на наш взгляд, речь нужно вести скорее не об однозначной необходимости «уменьшения зависимости женщины от государства» (ведь «зависимость» отчасти означает и защищенность, и соц. гарантии) , а об увеличении зависимости государства от женщины. Государственный механизм должен быть поставлен на службу граждан, а не работать главным образом в интересах финансовых и бюрократических групп.

Мы приглашаем к дискуссии на эти темы всех заинтересованных, а также высказываем свою готовность предоставить площадку феминисткам:  исследовательницам, активисткам,  публицисткам и т.д. На наш взгляд, исключительно важно компетентно и сообща вырабатывать солидарное мнение по ключевым вопросам, широко дискутируемым сегодня: потенциальной возможности запрета абортов в Беларуси,  гомофобии по-белорусски, социальных гарантий для женщин, проституции, проблемам взаимодействия церкви  и секулярных институтов — в тех сферах, когда это взаимодействие касается автономии личности и тела женщины.. и т.д.  


Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


+ пять = 7

Каталог TUT.BY