jaruzelski
З іншых крыніц, СССР. Перыяд паўраспаду

ГУЛЯШ И БАРХАТ. Короткий век восточно-европейского социализма

0 541

Недавний скандал в соседней Польше, где отец демократии, лидер легендарной Солидарности Лех Валенса, как выяснилось, долгие годы был платным доносчиком, дает повод грустно улыбнуться – когда побег из социалистического лагеря возглавляет «сексот», это действительно забавно. И, тем не менее, Польша теперь член НАТО, ЕС, и знаменитого «маленького электрика» в качестве национального бренда сменил «польский сантехник» – собирательный образ трудового мигранта из «новой Европы», ищущего счастья в Европе старой.
А еще это повод вспомнить об этом социалистическом лагере. О том, из чего он поднялся, почему упал и почему впереди нас наверняка ждет еще немало подобного рода сенсаций.

Каша из топора

Когда в 1944 году советская армия пришла в Восточную Европу, товарищ Сталин наверняка мечтал превратить тамошние страны в клоны советского союза и начать строить коммунизм. Однако для этого не хватало одной детали — живых коммунистов. После многих лет фашистского господства живые товарищи сохранились только в глубоком подполье, лагерях, или, кто успел сделать ноги, в СССР. В Польше или Чехословакии ситуация была менее печальной, а где-то совсем плохой – вся вышедшая из подполья компартия Румынии не насчитывала и тысячи активистов (1).

Решить непростую задачу построения коммунизма без коммунистов была призвана конструкция под названием Народная Демократия. Простенько, схема выглядела так. С приходом красной армии прекращалась деятельность правых, благо повод был — их лидеры сотрудничали с нацистами едва ли не поголовно. Из всего остального сбивались блоки и фронты, которые должны были сформировать местную власть, потом пойти на выборы, победить и легитимировать дружественные СССР коалиционные правительства с широким участием коммунистов, которые бы контролировали и направляли остальных.

Ситуацию ярко очертил албанский коммунист Сейфула Мелешов:

«Мы открыли двери Фронта тем, кто сотрудничал с оккупантами, но не замочил свои руки в крови, и тем, кто боролся с оружием в руках против нас, а затем перешел на нашу сторону»(2).

И это не гипербола. Первым лояльным СССР премьером Венгрии, к примеру, стал генерал Бела Миклош, в 1941-м покорявший вместе с немцами Украину, но к 1944-му смекнувший, что ветер дует в другие паруса. Три кресла в его правительстве заняли представители компартии.

Принцип «широкого антифашистского фронта» на первых порах был универсален для всех освобождаемых от фашизма стран. США и Британия на освобожденных территориях тоже репрессировали коллаборационистов, забирали их собственность (так стал государственным и концерн Renault во Франции и семейный бизнес Гавелов в Чехословакии) и создавали коалиционные правительства с хотя бы символическим участием коммунистов. С той разницей, что СССР в своей зоне особо покровительствовал левым, а союзники включали «зеленый свет» либералам и христианским демократам.

44_wyboryLodz

 

Заклятые друзья

Как только граждане освобожденных государств сообразили, кто может стать новой партией власти, приток активистов в компартии принял характер цунами. Венгры принимали в свои ряды до 100 тысяч человек в месяц; румыны, у которых в 1944-м не было и тысячи активистов, к 1947-му нарастили численность в семьсот раз (3). Не то, чтобы старая гвардия не понимала опасности такого притока сомнительного качества неофитов, но логика электоральной борьбы диктовала свое.
Это нервировало партнеров по коалиции – младшенькие, которых взяли в правительство на чтобы угодить СССР, энергично работали локтями, претендуя на всю полноту власти.

Вызревал конфликт. С одной стороны, коммунисты с социал-демократами или социалистами на подхвате. С другой — так называемые «аграристы» – умеренно левые крестьянские партии, выступающие за социализм, но видящие его смысл в благополучии мелких сельских хозяев (собственно, в Венгрии они Партией Мелких Сельских Хозяев и назывались). У них была массовая поддержка, авторитет (многие участвовали в сопротивлении фашистам), они были не против экспроприации банков, но при словах «колхоз» и «пролетариат» глаза у них наливались кровью.
Кроме того, можно запретить правые партии, но правый электорат от этого не исчезнет. Этот электорат стекался в имеющиеся враждебные коммунистам и СССР партии – то есть к аграристам.

Отношения с союзниками тоже ухудшались. После победы над общим противником, СССР и западные державы стремительно превращались в соперников и активно закреплялись на занятых территориях. В 1947-м году из правительств Франции и Италии были исключены представители компартий. СССР тоже не зевал — в том же 47-м лишился престола король Румынии. Двадцатилетний Михай-І, прозванный за юный возраст и двусмысленное положение «королем-комсомольцем», был в общем лоялен СССР, но социалистических монархий не бывает, а Румынии предстояло стать страной социалистической.

Что-то похожее на развязку наступило в 1947-1948 годах. В занятых советской армией странах прошли выборы, на которых аграристы, национальные социалисты и другие противники советского пути были (не без помощи т.н. «административного ресурса») на голову разгромлены лояльным СССР блоком партий.
Однако, советское правительство понимало цену подобной победы и не стремилось к эскалации. Если в тогдашнем СССР разгромленные оппозиционеры получили бы билет на Колыму, то в какой-нибудь Польше у них были все шансы получить кресло в правительстве. Не то, чтобы репрессий, судов и расстрелов не было, но их масштабы были несопоставимы с советскими. Кадры приходилось беречь.

super-historia-polska-utrwalaczy-ustroju_22881276

 

Memento mori

Разгромленные оппозиционеры тоже на конфликт не нарывались. Оппозиционная Польская Крестьянская партия PSL, официально получившая на выборах 1947-го года 10% голосов, скрепя сердце признала новый курс и с тех пор имела места в парламенте. Венгерская Партия Мелких Сельских Хозяев сменила руководство и вошла в возглавляемый коммунистами Национальный Фронт Независимости, а её лидер Иштван Доби пребывал на разных министерских постах до своей смерти в 1968-м году.
Среди правивших в регионе партий редко встречалось название «коммунистическая» – по сути это были бывшие фронты, в которых коммунистический костяк за годы борьбы основательно оброс не только союзниками, но и бывшими соперниками.

Возможно со временем удалось бы добиться идейной унификации, однако, в дело вмешалась природа – 5 марта 1953-го умер Сталин. Спустя девять дней к нему присоединился и его чехословацкий протеже Клемент Готвальд, а сразу после знаменитого ХХ съезда КПСС в 1956-м отдал богу душу польский лидер Болеслав Берут. Новая хрущевская метла мела по новому, и заботливо отобранные товарищем Сталиным старые кадры пошли на мороз. К власти приходили опальные старые лидеры и молодые карьеристы. Избавившись от почти десять лет надоедавших сталинских «нянек», они получили возможность творить по зову души и собственному усмотрению.

Зов души в разных странах отличался, и на деле «социалистический лагерь» являл собой пестрый набор разных политико-экономических моделей. Если в Чехословакии и Болгарии уклад действительно очень напоминал советский, то в Восточной Германии экономика а-ля СССР (с небольшими вкраплениями частного сектора) дополнялась непривычной нашему человеку многопартийностью. В Венгрии власть одной партии (при альтернативных выборах из нескольких кандидатов) сочеталась с частными ресторанчиками и мастерскими. А в Польше кооперативы-«колхозы» развалились, в школах вернулись уроки катехизиса, и Крестьянская партия вошла в правящую коалицию, увеличив присутствие в Сейме с 10% до 26%. Румынские же товарищи лепили местный аналог «чучхэ», замешанный на изоляционизме, национализме и болезненном культе «гения Карпат» — Николае Чаушеску.

403px-Bundesarchiv_Bild_183-R78376,_Budapest,_II._Weltfestspiele,_Festumzug,_Komsomolzen

 

Полная тарелка социализма

Благодаря этому разнообразию подходов был накоплен огромный теоретический и практический опыт движения к социализму без советских эксцессов 30-х – опыт кооперации, самоуправления на госпредприятиях, альтернативных выборов и т. д.
Но наибольшую историческую известность получил опыт движения скорее от социализма – венгерско-польская модель, прозванная гуляш-коммунизмом (в венгерском оригинале gulyáskommunizmus). Заявленной целью было обильно накормить подданных гуляшем, то есть подтянуть уровень потребления и бытового комфорта до западных стандартов. Но методы достижения были характерны не для марксистов-коммунистов, а для тех самых послевоенных аграриистов – упор делался на частную инициативу мелкого хозяина.

К примеру, советская экономическая наука выделяла три степени кооперации. Наш колхоз примерно соответствовал третьей — самой глубокой. А доминирующие в Польше сельскохозяйственные кружки – kółka rolnicze, толком не дотягивали даже до первой, и скромно именовались «подготовительным этапом». В кружки объединялись для совместной покупки и использования техники, потому что тогда государство возмещало большую часть стоимости. По большому счету, в Польше на селе доминировал мелкий частник, минимально причесанный под советские идеологические стандарты. Значительный частный сектор сохранялся также в торговле и сфере услуг. Государственной, «советской» была крупная и средняя промышленность.

В рассчитанных на широкого читателя советских книгах о братских соцстранах экономический раздел обычно являет странное нагромождение цифр в стиле «за годы народной власти производство куриных яиц выросло на…». И это не спроста – если бы советскому человеку открыли всю правду про какой-нибудь венгерский социализм, он бы решил, что или с советским социализмом нужно что-то делать, или в Будапешт пора снова вводить танки. Венгерские реформы шли с середины шестидесятых и к восьмидесятым они дошли до «разукрупнения предприятий», массовой сдачи в аренду общепита, распада сельхозкооперативов на индивидуальные хозяйства, малых частных предприятий и запуска на внутренний рынок иностранной продукции — конкуренции ради.

PYT5eIVRBwc

 

Трест, который лопнул

И тут возникает вопрос. Мы помним, что заставляло выходить на перестроечные митинги жителя Минска, Киева или Ленинграда. Наш человек не хотел «работать на дядю», а хотел иметь возможность хотя бы подрабатывать частным образом. Хотел плюрализма — чтобы выбирать, как в Америке, из двух партий; не стесняться «святить» куличи в церкви на Пасху; и читать в «комсомолке» что-то погорячее, чем отчеты о партийных пленумах и битвах за урожай. Но если все восточно-европейцы, кроме румын, уже имели эти радости в той или иной степени, откуда «бархатные» и не очень революции? Откуда такой накал страстей?

Дело в том, что именно аграристская, мелкособственническая мечта к уже к началу 80-х оказалась на грани банкротства.

MoSDIDRPriwВ Польше первые звоночки прозвенели в 70-м. После войны в стране выросли государственные животноводческие комплексы, ориентированные на валютный экспорт. Мелкий частник не мог их обеспечить кормами, поэтому их обеспечивал Советский Союз – по льготным ценам. Никита Сергеевич Хрущев пытался, аки нынешний МВФ, обусловить экономическую помощь требованием «структурных реформ» – дальнейшей коллективизации и механизации сельского хозяйства. Однако польские товарищи стояли за своего частника как в 1920-м на Висле, и все закончилось ничем.
Решительней к вопросу подошел Леонид Ильич Брежнев, при котором поставки кормового зерна сократились в два с половиной раза (с 3 миллиардов тонн до 1,2 млн.) (4). И ситуация начала выходить из под контроля – в Польше начались перебои с продовольствием.

За перебоями последовало повышение цен, волна забастовок и беспорядки 1970-го в Гданьске со штурмом милицейского офиса и несколькими десятками убитых. Закончилось все отставкой руководства и приходом к власти нового лидера — Эдварда Герека, который элегантно разрулил проблему, залив недовольство взятыми в долг деньгами. За десятилетие его правления внешний долг Польши западным государствам сравнялся по размеру с советским (25 миллиардов по нашим временам выглядит жалко, но в 1981-м это было много).
Однако, к концу 70-х цены на нефть выросли, кредиты стали дороже, да еще и надо было отдавать старые. Загнанный в угол Герек решил провернуть знакомый фокус с повышением цен. По стране снова покатилась волна забастовок и беспорядков.

В Венгрии все было не столь драматично. Хотя ситуация усугублялась относительной открытостью экономики и шоп-турами населения в соседнюю капиталистическую Австрию, вымывающими из страны валюту. Оказавшись в долговой яме, венгерское руководство в 1982-му году сделало решительный шаг из социалистического лагеря – вступило в Международный Валютный Фонд, что открывало доступ к новым кредитам. Советское руководство было против. Но было послано и, ко всеобщему удивлению, утершись, проследовало в указанном направлении.

Болек и Сварщик

В 1980-м в Польше все вернулось к ситуации бунтов 70-го. С той разницей, что кредитов никто не давал и произошла смычка бунтующих рабочих с либеральной интеллигенцией. Восходящая звезда новоиспеченного профсоюза Солидарность Лех «Болек» Валенса, настаивал на участии в переговорах «правительство-рабочие» еще и «экспертов» из числа столичной интеллигенции, которые дополняли оркестр любимой песней про тоталитаризм и реформы. Бастовали едва ли не все, и, что с этим делать, было непонятно.
Тут-то и появился второй наш герой – генерал Войцех Ярузельский, прозванный «сварщиком» за неизменные темные очки на больных глазах. Генерал должен был решить все проблемы польского руководства грубой силой. И он их решил.

Став в 1981-м году во главе государства, Ярузельский ввел военное положение и, казалось уже распадающийся госаппарат, внезапно обрел впечатляющую эффективность. Лидеры оппозиции и многие активисты были «изолированы» на неопределенный срок, армия вышла на улицы, спецслужбы громили типографии и уничтожали тиражи. А официальные профсоюзы занялись делом, «отжимая» у Солидарности и активистов и саму нишу решения трудовых споров. Волна забастовок пошла на спад и польская экономика, несмотря на санкции, впервые за долгое время начала демонстрировать какой-никакой рост. Более того, если перед военным положением правящей партии доверяло только 12% населения, а солидарности более 40%, то к 1987-му ситуация практически перевернулась – 44% у правящей ПОРП и 16% у Солидарности (5).

jaruzelski-1983

Войцех Ярузельский

Тем удивительнее было то, что в 1987-м году Ярузельский вынес на референдум пакет реформ по сути означавших сворачивание социалистического эксперимента.
Главный вопрос звучал так:

«Выступаете ли Вы за полное осуществление представленной сеймом программы радикального оздоровления экономики, направленной на значительное улучшение условий жизни общества, если это потребует двух-трехлетнего периода быстрых и трудных перемен?»(6).

Население ответило вежливым отказом («за» проголосовало 44,2%), а попытки протащить либерализацию цен явочным порядком натолкнулись на новый рост забастовочного движения. И генерал понял, что придется подключать по настоящему крутых ребят, которые не будут ни у кого ничего спрашивать – демократов-рыночников.

37bd43550021e6ba4bef9e74

Многие подозревали уже тогда

Голосуй, не голосуй…

Судьбу страны решил Диалог – серия неформальных встреч власти и оппозиции (лидеры которой давно вышли на свободу) в 1988-м году, увенчавшаяся официальным Круглым Столом в 1989-м.
Стороны быстро нашли общий язык. Один из членов оппозиционной делегации, Яцек Куронь, вспоминал

 «Люди, которые участвовали с нами в переговорах, не только не были сталинистами, но не были даже идейными коммунистами. Это были прагматики, реалисты, понимающие, что принцип централизованного руководства провалился, и теперь надо как можно быстрее и лучше перейти к новому принципу руководства» (7).

Недовольных представляли тоже не злые рабочие – более 50% делегации были теми самыми «экспертами» с научными степенями и должностями.

Стороны договорились о двух вещах. В июне 1989-го должны были пройти выборы в двухпалатный парламент на которых солидарность получала 35% мест в Сейме и могла свободно конкурировать за Сенат. А в августе должны была начаться «шоковая терапия» в экономике. На волне такого «национального единения» и «прогресса демократии» о результатах референдума 1987-го года никто не вспоминал. Более того, на предстоящих выборах складывалась беспроигрышная для польских элит ситуация: когда за кого бы ни проголосовали граждане, они все равно голосовали за приватизацию и либерализацию цен, о которых все политические игроки договорились заранее.

Солидарность предсказуемо победила, выбрав все предлагаемые места в Сейме и заняв практически весь Сенат. После чего произошел курьезный, но показательный случай. Соратники главы государства спешно рванули с тонущего корабля власти – 11 депутатов правящей коалиции в Сейме (а там еще 5 партий сидело, кроме правящей Польской Объединенной Рабочей) проголосовали против Ярузельского и поставили под вопрос его избрание Президентом, что входило в договор заключенный между властью и оппозицией. Валенса поступил как джентльмен (или платный агент на крючке компромата) – 11 оппозиционных депутатов воздержались от голосования, что позволило не допустить осложнений от незапланированного предательства.

В остальных странах Восточной Европы (за минусом, опять-таки, Румынии, где «гения Карпат» вынесла на кладбище дружная компания его же собственных генералов) передача власти также произошла в результате «диалогов». И если в Чехословакии хотя бы сперва прошли массовые митинги граждан, а потом уже начались круглые столы, то в Венгрии и Болгарии сперва начался диалог с оппозицией, и только потом на площадь подтянулись воины света.
Снова не обошлось без курьезов – в Болгарии, спешно собранная из числа «партийных диссидентов» и гениальных местечковых писателей оппозиция, в 1990-м с треском проиграла «первые свободные выборы». Тоталитарный режим решил не заморачиваться с повторными и просто отдал власть правительству парламентского меньшинства – чего не сделаешь ради реформ.

Один за одним бывшие члены социалистического лагеря входили в новый период своей истории. В эпоху, когда никто не регулирует цены, зато ведущие партии, еще до выборов делят места и решают какой быть экономической политике. Когда профсоюз может пресечь забастовку недовольного «шоковой терапией» населения не хуже, чем солдаты генерала Ярузельского. В эпоху «восстания элит» и «реставрации классовой власти».

10383553_785234428191514_6657583058176071517_n

Расстрел четы Чаушеску

Дмитрий Исаёнок

для IMHOclub

 

Ссылки

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


× восемь = 16

Каталог TUT.BY