ecuador-water-march-2012
Cацыялістычны рух, Пераклады

Южная Америка: как «антиэкстрактивизм» потерял лес за деревьями

1 724

Экстрактивизм — совокупность экономических процессов, связанных с добычей (экстракцией) и продажей полезных ископаемых, особенно в том, что касается концентрации этой деятельности в определенных макрорегионах, а также идеология, которая обслуживает эти процессы. Представляем читателям перевод статьи о дискуссии на тему экстрактивизма, идущей среди западных и латиноамериканских левых.

____________________________________________________________________________________________________

Федерико Фуэнтес

Недавняя волна резонансных кампаний против проектов, основанных на добыче сырья, обнаружила новую важную динамику в широких процессах перемен, охвативших Южную Америку. Осознание их природы и значения является важным моментом в том, чтобы лучше понимать сложности, связанные с социальными изменениями и то, как лучше проявить солидарность с народной борьбой.

Многие из этих кампаний, направленные против конкретных предприятий  горнодобывающей промышленности, добычи нефти, агробизнеса и лесозаготовок, объединяют общие элементы. Они повышают уровень осведомленности общественности о различных важных экологических проблемах – таких как нехватка воды, сохранение лесов и устойчивое землепользование.

В некоторых случаях, особенно в Эквадоре и Боливии, эти кампании повлияли на дискуссии по таким вопросам, как изменение климата, права Матери-Земли и виды альтернативных моделей развития, необходимых для успешного осуществления радикальных изменений.

Другим общим аспектом была главная роль сельских общин коренных народов. Это связано не только с тем, что многие из этих добывающих предприятий осуществляют свою деятельность на территориях коренных народов, но также с ведущей ролью движений коренных народов, которую те  играли в глобальном экологическом движении в последние годы.

В итоге такие вопросы, как автономия коренных народов и право на предварительную консультацию об использовании исконных земель до начала проектов по добыче сырья, все больше переплетаются с дебатами о добыче ресурсов и охране окружающей среды.

Это особенно заметно на примере Эквадора и Боливии, где коренные народы составляют значительное меньшинство, если не большинство населения. В этих странах концепции коренных народов такие Buen Vivir (Хорошая жизнь) и Пачамама (Мать-Земля) стали частью общественного дискурса и закреплены в новых конституциях, призванных обеспечить основу для нового общества, которое стремятся создать социальные движения.

Еще одним общим элементом является то, что такие кампании можно обнаружить почти в каждой южноамериканской стране, будь то управляемая правым неолиберальным правительством Колумбия, или управляемая левым аборигенным правительством Боливия.

Новая политика?

Учитывая это, некоторые левые пришли к выводу, что Южная Америка переживает новый цикл народных протестов, характеризующихся конфликтом между про-экстрактивистскими правительствами и антиэкстрактивистскими сельскими общинами.

Например, редактор сайта Upside Down World Бенджамин Дангл говорит, что эти кампании являются результатом «широких конфликтов между политикой экстрактивизма в странах под управлением левых правительств… и политикой Пачамамы, и тем, как движения коренных народов сопротивляются экстрактивизму в защите своих прав, земли и окружающей среды».

Аргентинский социолог Маристелла Свампа развила эту идею дальше и считает, что появление новой модели капиталистического господства в Южной Америке ответственно за этот новый цикл протестов.

В то время как ранее социальные движения выступали против неолиберальных правительств, приверженных вашингтонскому консенсусу, Свампа утверждает, что сегодня проблемой являются «неоэкстрактивистские» правительства, находящиеся в тисках «товарного консенсуса».

По ее словам этот «консенсус» представляет новый «экономический и политико-идеологический» порядок. Он подкрепляется бумом цен на сырьевые товары, которые привели к расширению добывающей отрасли и впечатляющим успехам в плане экономического роста и наполнения национальных резервов.

Однако говорит Свампа, эти «изменения в режиме капиталистического накопления» привели к новым формам неравенства и конфликтам. Результатом стал «эко-территориальный сдвиг» в народной борьбе, которая теперь фокусируется на таких предметах как земля, окружающая среда и модели развития.

Уругвайский журналист Рауль Зибеки утверждает, что эти кампании «сигнализируют о рождении нового цикла борьбы, которая также вдохнет жизнь в новые антисистемные движения, возможно более радикально антикапиталистические в том смысле, что они ставят под сомнение девелопментализм и придерживаются концепции Buen Vivir как принципиальной этической и политической точки отсчета».

Хотя терминология разнится, общность этих позиций очевидна.

В этом контексте Дангл приходит к выводу, что активисты движения солидарности не должны закрывать глаза на этот конфликт и сосредоточиться на развитии «пространств инакомыслия и дебатов в экологических, фермерских движениях и движениях коренных народов».

Никто в движении солидарности не будет спорить с необходимостью проявить солидарность с теми, кто борется против негативного воздействия добывающей промышленности. Но движение солидарности, которое ограничивает свое видение южноамериканской политики узкой схемой «экстрактивизм против антиэкстрактивизма», может в конечном итоге навредить тем, кого, как оно утверждает, поддерживает.

«Экстрактивизм»

Добывающая промышленность существует почти в каждой южноамериканской стране. При этом те, кто фиксируются на экстрактивизме, часто забывают о том, что причину этого можно найти в истории империалистического господства в регионе. Прогрессивные правительства унаследовали экономики, которые сильно зависят от экспорта сырья, поскольку это та роль, которую колониальные и империалистические страны предназначили региону. Поэтому преодоление экстрактивизма переплетается с преодолением империалистического контроля над экономикой региона.

Любая подлинная кампания против «экстрактивизма» Южной Америки, в частности солидарность активистов в империалистических странах, должна начинаться с указания на тех, кто в действительности несет ответственность за экстрактивизм в Южной Америке: империалистические правительства и их транснациональные корпорации.

Ярлык «экстрактивизм» также скрывает реальные различия между правительствами, которые действуют по указке транснациональных корпораций и империалистических государств и народными правительствами, пытающимися использовать ресурсы своей страны, чтобы порвать с империалистической зависимостью и повысить уровень жизни для большинства.

Последнее – это стратегия, которую реализует правительство Боливии при активной поддержке своего народа. Национализировав запасы газа в стране в 2006 году, боливийское государство теперь забирает более 80% прибыли, получаемой в этом добывающей отрасли. Это недавно обретенное богатство способствовало семикратному увеличению производственных и общественных инвестиций со стороны правительства с 2005 года.

Результаты этой политики также очевидны в снижении уровня бедности (от 60.6 % в 2005 до 43.4 в 2012) и масштабным увеличением доступа к базовым услугам (здравоохранению, образованию, питьевой воде, электричеству и т.д.)

Процесс индустриализации также означает, что к концу 2014 страна будет в состоянии не только удовлетворить свои внутренние потребности в бензине и сжиженном нефтяном газе, но также экспортировать очищенный газ. Перераспределение газовой ренты в другие производственные сектора привело к тому, что рост в секторе обрабатывающей промышленности опередил рост в горнодобывающей промышленности или в добыче углеводородов.

Эти достижения во внутренней переработке сырья и диверсификации экономики — только несколько примеров того, как правительство Боливии пытается преодолеть экстрактивистское прошлое страны. По мнению Бенджамина Коля, они представляют собой шаги в направлении «общего ослабления транснационального контроля» над боливийским государством и экономикой.

Сейчас ведутся дебаты по поводу того, насколько левые правительства в таких странах, как Боливия, Венесуэла и Эквадор были успешны в достижении заявленных целей, а также – о проблемах в связи с реализацией такой модели развития, где добывающие отрасли остаются основой экономики.

Однако ограничивать дебаты схемой «сторонники и противники экстрактивизма» значит игнорировать тот факт, что почти никто не предлагает закрытие всех добывающих отраслей, особенно в свете того разрушительного воздействия, которое это будет иметь для населения и экономики Южной Америки.

Даже некоторые из самых ярых критиков экстрактивизма в Латинской Америке, такие как уругвайский эколог Эдуардо Гудинас и боливийский радикальный интеллектуал Рауль Прада, признают необходимость различать то, что они называют «хищническим», «разумным» и «незаменимым» экстрактивизмом.

Верно также и то, что большинство движений против конкретных проектов в добывающей отрасли не предлагают закрытие всех добывающих отраслей и что в местных сообществах, участвующих в таких кампаниях существует разнообразие точек зрения.

Одним из примеров является сложная ситуация в Эквадоре вокруг проекта по бурению нефтяных скважин в национальном парке Ясуни. В то время как экологические группы, городские молодежные коллективы и некоторые группы коренного населения инициировали значительную кампанию против этого плана, некоторые из местных общин коренных народов выразили свою поддержку проекта.

Основная организация коренных народов Эквадора, CONAIE, не поддерживала попытку провести референдум по данному вопросу из-за различных взглядов на проект среди ее участников. Как объяснил президент CONAIE Умберто Чоланго: «У нас были внутренние трудности. Это потому, что CONAIE очень широкая и разнообразная организация. В регионе Амазонки есть много народностей, которые говорят: «Послушайте, мы являемся владельцами этой земли, и мы хотим использования ее ресурсов. Такие позиции существуют. Мы должны прислушиваться к этим голосам».

Похожий сценарий разыгрался в споре о месторождениях полезных ископаемых Маллку Кота. В то время как некоторые иностранные наблюдатели и неправительственные организации увидели в этом пример того, как общины коренных народов разоблачают экстрактивистскую программу боливийского правительства, реальная ситуация была несколько иной.

Хотя экологические опасения в кампании заметны, протестующие не руководствовались какой-то антиэкстрактивистской повесткой. Скорее, главной движущей силой была крайняя нищета и экономические возможности, которые, по мнению некоторых, могут быть извлечены из шахты, если ее передать местным общинам. Вот почему протестующие требовали, чтобы существующую транснациональную компанию заменил местный кооператив, потому что, по словам Дамиана Колке, «mallku» (лидера) местной федерации коренных жителей: «Мы хотим быть агро-шахтерами».

Дебаты явно сложнее, чем просто «за» или «против» добывающих отраслей. Тем не менее, слишком часто те, кто стремится ограничить дискуссию так, чтобы она включала в себя только экстрактивистские правительства и анти-экстрактивистские движения коренных народов, игнорируют существование этого разнообразия мнений.

Антиэкстрактивизм

Важно различать оправданные кампании против конкретных проектов и тех, кто стремится использовать такие кампании для достижения собственных целей. Хорошим примером является конфликт из-за проекта прокладки шоссе через охраняемую территорию коренных народов и национальный парк Исиборо (TIPNIS) в Боливии. Опять же некоторые наблюдатели поспешили спроецировать антиэкстрактивистский характер на акции протеста и выступали против любого проекта шоссе. Тем не менее, большинство общин, участвовавших в акциях протеста, были просто против ее предполагаемого маршрута.

Если отвлечься от тех общин, которые поддержали проект в его нынешнем виде, существует явное свидетельство того, что среди тех общин, которые протестовали, некоторые полагали, что он должен пересечь другую часть Амазонии за пределами TIPNIS, а другие считали, что его траектория должна быть ближе к местным деревням, чтобы они тоже получили доступ к дороге. Даже главный представитель общин TIPNIS, Фернандо Варгас несколько раз ясно дал понять, что они никогда не выступали против шоссе, а только против его прокладки через центр TIPNIS.

Это лишь один пример того, что существует явный разрыв между требованиями протестующих и теми, кто стремится к продвижению своей антиэкстрактивистской повестки.

«Антиэкстрактивизм» также используется для зеленого пиара антиэкологических альтернатив, особенно при отсутствии каких-либо конкретных предложений со стороны радикальных критиков экстрактивизма, как удовлетворить народные нужды.

Одним из таких примеров является продвижение схем «углеродной компенсации». В рамках таких схем общинам стран Юга платят с целью защиты определенных лесных участков, чтобы «возместить» продолжающееся загрязнение, вызванное компаниями на Севере. По просьбе некоторых НПО, протестующие в TIPNIS выдвинули требование, чтобы общины коренных народов могли получать средства от предложенных проектов Сокращения выбросов, вызванных обезлесением и деградацией лесов (REDD).

Многочисленные экологические группы и группы коренных жителей осудили такие схемы, как равносильные приватизации лесов. Они способствуют укоренившемуся неравенству между промышленно развитыми империалистическими странами и теми, кто зависит от экспорта сырья  — без содействия какому-либо значимому снижению загрязнения.

Другие предложенные альтернативы включают создание местных предприятий в таких областях, как экотуризм, методы экологичной лесозаготовки и мелкомасштабная разработка месторождений как способ привлечения средств для удовлетворения потребностей местных жителей. Ни один из этих бизнес-проектов не искоренил пока нищету, но все они привели к дальнейшей интеграции местных сельских общин в капиталистический рынок.

Другая «антиэкстрактивистская» альтернатива — передать собственность на природные ресурсы местным сообществам. Это позволит им контролировать то, что происходит с богатством страны. Помимо того, что это может породить значительное неравенство между регионами, опыт показывает, что такая политика не обязательно блокирует транснациональные корпорации или правительства, которые способны кооптировать сообщества для продвижения своих проектов.

Солидарность

 Все эти варианты объединяет то, что ни один из них не представляет собой жизнеспособную альтернативу для подавляющего большинства людей, многие из которых — представители коренных народов и бывшие фермеры, вынужденные жить в городах из-за социальных, экономических или экологических факторов.

Миллионы этих людей также сталкиваются с последствиями деятельности добывающей промышленности, в том числе изменением климата и деградацией окружающей среды. Их требования и борьба могут принимать иную форму, но они не менее оправданы. Несмотря на все разговоры об «эко-территориальном сдвиге» в народной борьбе, большинство протестов в Южной Америке по-прежнему сосредоточены на требованиях доступа к основным услугам, инфраструктуре и условиях трудоустройства. Эти «пространства инакомыслия и дебатов» также заслуживают уважения и усиливаются, поскольку они являются в равной степени важным компонентом борьбы за перемены в таких странах как Боливия.

После того как неолиберальные правительства потерпели поражение и в таких странах как Боливия и Эквадор были написаны новые конституции, начались широкие дебаты о том, как лучше воплотить в реальность такие новые понятия как Buen Vivir, права Пачамамы (Матери-Земли) и автономия коренных народов, удовлетворив также при этом народные потребности в развитии.

Внутри общественных движений и между ними относительно этих проблем были высказаны различные мнения. Однако все они направлены против разрушительных социальных, экономических и экологических последствий империалистической эксплуатации и к борьбе за лучшую жизнь.

Взгляд на Южную Америку, который слеп к этому и видит только «экстрактивистские» правительства и «антиэкстрактивистские» сельские общины коренных народов, оказывает плохую услугу борьбе большинства. Как правило, это ведет к замалчиванию, а не усилению голосов тех, кто был в авангарде недавних восстаний.

Сторонники такого взгляда также рискуют во имя спасения нескольких деревьев уничтожить весь лес.

Узкая дихтомия экстрактивизм / антиэкстрактивизм была использована для усиления разногласий между социальными движениями и ослабления единства, необходимого для достижения радикальных изменений.

Существует достаточно свидетельств, показывающих, что иностранные правительства и НПО стремятся подогреть, а не погасить напряженность между различными социальными движениями регионов. Такие силы будут рады содействовать «антиэкстрактивизму», если он поможет свергнуть народные правительства и обратить изменения вспять.

Тем не менее, вместо того, чтобы разоблачить это, некоторые активисты выступают за то, чтобы движение солидарности также выбрало сторону.

Например, Брет Густафсон признает, что в Боливии, «стране отмеченной глубокой нищетой, в которой газ расценивается как средство национального спасения, мало популярна оппозиция добыче природного газа». Это приводит его к выводу, что для активистов солидарности умение наладить связи солидарности в значительной степени ограничено выходом на «тех, кто живет на городских окраинах, в частности молодежью, сельскими народами и общинами, пострадавшими от экстрактивизма».

Похоже, что большинство боливийцев, которые также являются жертвами зависимости страны от экономики, основанной на добыче природных ресурсов, но не разделяют антиэкстрактивистские взгляды Густафсона, не достойны поддержки.

Отказ от ограниченной политики антиэкстрактивизма не означает, что активисты движения солидарности не могут поддержать тех, кто борется с последствиями деятельности добывающей промышленности.

Одна из важных ролей, которую мы можем сыграть — привнести некоторые из ключевых дебатов и дискуссий, происходящих в Южной Америке в наши собственные страны. Эффективная стратегия солидарности требует объяснения контекста дискуссий и конфликтов в странах Южной Америки, а также между этими странами и империализмом.

Также она требует точного объяснения различных позиций, которые существуют между различными социальными движениями и их разными позициями по отношению к прогрессивным правительствам. Мы можем сделать это, понимая, что в конечном итоге только они сами могут разрешить свои разногласия.

В то же время, мы должны продолжать противостоять вмешательству империалистических правительств и транснациональных корпораций, гарантируя тем самым, что социальные движения в регионе смогут наилучшим образом решить эти проблемы без постороннего вмешательства.

Мы также должны помнить, что радикальные изменения требуют создания общественных сил, достаточно мощных, чтобы осуществлять изменения в то же время сопротивляться неизбежным атакам со стороны местных элит и империалистических правительств. Поскольку борьба за лучший мир является глобальной, то маловероятно, что одна нация сможет решить все свои проблемы самостоятельно.

Попытки «разоблачить» зазоры между антикапиталистической риторикой некоторых левых правительств и реальностью продолжающейся добычи ресурсов в значительной степени упускают этот ключевой момент. Какая-то возможность для стран Южной Америки вырваться из их роли зависимых, экспортирующих сырьевые товары экономик зависит от создания нового мирового порядка, начиная с перестройки отношений в масштабах полушария.

Именно это пыталось сделать правительство Боливии. Оно не только осудило капитализм и империализм на глобальных саммитах перед мировой аудиторией, но организовало конкретные инициативы, такие как Всемирная Народная Конференция по изменению климата и правам Матери-Земли в Кочабамбе, на которую в Боливию в 2010 году прибыли больше 30 000 человек, чтобы обсудить радикальную политику, способную противостоять экологической катастрофе.

Активисты движения солидарности должны тратить меньше времени на то, чтобы фиксироваться на зазорах между риторикой и реальностью (которые всегда будут существовать в любой незавершенной освободительной борьбе) и больше времени на объяснения, почему до тех пор, пока существует империализм, эти процессы перемен будут по-прежнему сталкиваться с огромными препятствиями и опасностями.

Давайте обратим наше внимание на самую большую проблему, стоящую перед всеми нами. Для этого нужно признать, как сказали Николь Фабрикант и Кэтрин Хикс что, «только народное восстание беспрецедентного масштаба побудит народы Глобального Севера взять на себя серьезную ответственность за остальную часть земного шара, и обуздать силы, которые сдерживают развитие таких государств как Боливия».

Федерико Фуэнтес является соавтором с Роджером Бурбахом и Майклом Фоксом книги Latin America’s Turbulent Transitions: The Future of 21st Century Socialism.

 

Перевод Дмитрия Райдера

http://links.org.au/node/3859

1 Comment

  1. Fester 28/04/2015 at 08:00 -  Ответить

    Сейчас все больше слоев общества и организаций задумываются над подобными проблемами, да и СМИ, такие как industrialtimes, interfax и многие другие, регулярно поднимают эти важные темы. Похоже что не зря.

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


пять × 6 =

Каталог TUT.BY