lubespierre 2
Капіталізм у Беларусі, ПалітПрасвет

НЕПОДКУПНЫЙ И ДИАЛЕКТИКА

0 806

Любопытная история произошла во вторую декаду фримера в городе Минске. Все началось с того, что местное Министерство торговли предписало городским властям объявить мораторий на увеличение розничных цен на период зимних праздников под угрозой всяческих кар, вплоть до закрытия торговых точек. Вскоре это начинание было поддержано постановлением правительства, причем мораторий, из временного как будто превратился в бессрочный.

Причиной послужило то, что за семьсот километров к востоку от белорусской столицы упал рубль. Сообразительные граждане, понимая, что при такой степени зависимости от восточного рынка неизбежно рухнет и белорусская валюта, ринулись в магазины тратить наличность. Сообразительные торговцы понимая, что доллар, необходимый для закупки нового товара, станет дороже буквально завтра, подняли цены. И весь этот праздник предприимчивости серьезно обеспокоил власть. У власти на конец года были назначены перевыборы президента, а о том, насколько важен для перевыборов президента рост зарплат в долларовом эквиваленте, можно прочитать в другой статье цикла.
Вслед за суровыми решениями, как водится, последовали жесткие меры – не вписавшиеся в новую политику магазины и интернет-площадки стали закрываться десятками. Дальше — больше. Президент объявил едва ли не о смене курса: «Я хочу заявить о том, что тренд, как модно сегодня говорить, на контроль за ценами в стране сохранится навсегда». А премьер-министр пообещал всем, кто хочет нагреться на ситуации «очень больно дать по рукам».

Запал, прямо скажем, достойный периода Всеобщего Максимума. Во время французской буржуазной революции, когда парижане украшали аристократами фонари, чтобы освободить место для новых хозяев жизни с кошельками, но без трехсотлетней родословной, революционеры-якобинцы и их лидер Максимилиан Робеспьер с полуофициальным погонялом Неподкупный (L’Incorruptible), желая обуздать спекулянтов и подкормить рядовых бойцов революции, ввели потолок цен на зерно и предметы первой необходимости (а желая подсластить эту пилюлю успешным гражданам, добавили в плечи еще и потолок заработной платы для работяг). Максимум просуществовал с 1793-го аж по 1794-й год, когда нож гильотины, упавший на шею Робеспьеру и соратникам, прервал этот и множество других занятных социальных экспериментов.
Когда пыль улеглась, передовые умы задались вопросом : а не логичней ли в таком случае национализировать торговлю? Или параллельно создать сильную государственную? А то ведь спекулянтов так и не побороли, но разозлили изрядно.

Похожие вопросы возникают и применительно к новогоднему максимуму в Беларуси. Все мы помним или знаем, что ценовое регулирование существовало в СССР, а также очень постепенно отменялось (и так до конца и не отменилось) у нас. Но устанавливать цены в экономике, когда государство само себе и крупный производитель, и продавец, и наниматель — это одно. Оно, государство, держит в уме еще и политические последствия своих решений, а мысль о возможной недополученной прибыли не ноет у государственного чиновника на зарплате как больной зуб, заставляя пускаться во все тяжкие.
Но вот так, чтобы в период крутого пике национальной валюты запретить частному торговцу-импортеру поднимать цену на товар, нужно обладать отвагой и безрассудством мсье Максимилиана. Торговец в таких условиях теряет деньги ежедневно и ноет у него уже не зуб, а обе челюсти. Это совсем другое, тут и до беды недалеко.

Однако оставим пока несчастного торговца, которому предложили бесконечно терять деньги. Нас в этом конфликте интересует, не побоюсь этого слова, диалектика – возможно мы стоим на пороге перехода количества в новое качество. Объясню о чем я.
Лукашенко никогда не обещал иного социализма, кроме рыночного. С середины 90-х эта конструкция базировалась на двух китах. На вере Александра Григорьевича в неких «честных бизнесменов», которых власть может взрастить, прополов для этого постперестроечных «жуликов». И на идее щадящего перехода к рынку – без банкротств советских промышленных гигантов, массовой безработицы, бандитизма и тому подобных прелестей «первоначального накопления капитала». В первом приближении обе задачи решались одним махом: сохранить за государством контроль над инфраструктурой и промышленностью (которая приносит валюту или хотя бы просто обеспечивает рабочие места), а менее значимые для национальной экономики и более адаптируемые к рынку сектора – торговлю и услуги, застолбить под загончик для неспешного выращивания «честных». Что и было сделано.

Годы шли, обитатели загончика росли поедая всякую мелочь. Многие помнят трагедию уничтожения рынков, киосков и «челноков», которая пошла на пользу имиджу Лукашенко как «антирыночника» и… крупным торговым центрам. Когда в 2005 году в Минске открылся первый гипермаркет, это слово, как и термин «розничная сеть», звучало довольно непривычно для местного уха. Сейчас розничные сети занимают райцентры, а местный бизнес (в унисон с местной властью) умоляет власть республиканскую это как-то остановить.
Когда минские власти недавно посетила идея собрать оставшиеся в госсобственности магазины в собственную «Коммунальная сеть» (а сейчас исполком не управляет своими магазинами как единой сетью?), выяснилось, что в городе Минске «коммуналочка» может претендовать не более чем на 15% рынка. Да что там Минск – Евроопт заинтересовался сельскими «автолавками» и бодается за них и их клиентуру с Белкоопсоюзом.
Короче говоря, все явно шло к тому, что частный бизнес перерос размер загончика торговли/услуг (даже с учетом обширных метастазов в строительство, легкую и пищевую промышленность), и остро вставал вопрос переформатирования системы – или государство выделяет новую делянку для рыночной эксплуатации, или бизнес стагнирует, и возникает конфликт интересов.

Справка:
Частный сектор в Беларуси дает, по разным оценкам от 30 до 40% ВВП (особенности местной статистики затрудняют подсчет, цифру 30% выдавал в 2010-м году ЕБРР, цифру в 40% хотело достичь в 2012 правительство). В основном это, как уже было сказано, торговля, услуги, строительство, отчасти — легкая, пищевая и мебельная промышленность.

Однако вместо разрешения этого конфликта на поверхность вылез еще один. Хотя власть постепенно стала возвращаться в русло реального и разрешила поднимать цены на величину роста курса доллара и стоимости импортных комплектующих, учитывая перспективы развития кризиса в России, лихорадить экономику будет и дальше, а власть хочет пройти выборы «на позитиве».
Взглянем на ТОП-200 отечественных бизнесменов, заботливо составленный для нас Ежедневником. Эти зайчики и есть ритэйл, а ритэйл — именно они. Волею судьбы и исторических закономерностей их загончик (и так порядком разросшийся) превратился из периферийного инкубатора в стратегическую высоту, от удержания которой в значительной степени зависит успех президентской кампании этого года. И именно им выпала честь скинуться из своего кармана на эликсир политического долголетия для белорусского руководителя.

Это, разумеется, не означает, что наши зайчики с сегодня на завтра поскачут на майдан или потащат вождя на гильотину – успешные парни вообще не склонны таскать каштаны из огня своими руками. Но в том, чтобы правила игры поменялись на более либеральные (по крайней мере, в сфере экономики), заинтересованы именно они. И именно они — единственные, кто может получить от перемен заметные материальные бонусы. И именно они, если и не власть, то часть власти. Только и всего.

Re Van Shist

Автор коллажа А. Бархатков

P.S. А еще об изменениях классовых раскладов в Беларуси автор излагал тут

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


два + 5 =

Каталог TUT.BY