lida1
Культура і медыя

Их исправил «Квартирный вопрос»

3 785

Стало модным ненавидеть телевизор. Презрительно называя его зомбоящиком, мы его больше не смотрим. Или говорим другим, что не смотрим. Или смотрим, но не принимаем всерьез. Или смотрим, но только безобидные программы про жизнь животных, уход за садовым участком, дизайн интерьеров. Искренне, глубоко, всем сердцем возмущаясь вечерним программам канала НТВ а ля «Русские сенсации» и «Ты не поверишь», включаем за завтраком что-нибудь «нейтральное» – просто как фон – вроде кулинарного шоу или «Квартирного вопроса».

Увы, «рациональный отбор» отдельных интересностей из глобальной помойки – то есть избирательный просмотр тех или иных программ, сегодня принципиально не возможен. Современное телевидение уже не делится на сколь бы то ни было хронологически автономные передачи, а состоит из телепотока, в котором бесконечные анонсы и реклама столь часто врываются в видеоряд передачи, что мы заглатываем сообщение про очередного педофила, вместе с куском яичницы и запиваем кофе голую грудь какой-нибудь Маши Распутиной, рассказывающей о чудесах пластический хирургии. И все это – за 30 секунд анонса, который буравит мозг, пока мы дожидаемся нашей любимой, во всех отношениях полезной и душеспасительной программы под названием «Квартирный вопрос».

Она способна не только оттенить своим нарочито благостным настроем любые голые груди и изуродованные трупы, любую пошлость и муть, которой щедро готова кормить нас редакция телеканала, но и научить – научить новой жизни, в которой будет уютнее, светлее, теплее, счастливее – исправить наши дома, исправить нас самих.

Каждому – по потребностям и за способности

«Здравствуйте, это программа «Квартирный вопрос», и я, Наталья Мальцева. Сегодня в нашей программе две замечательные женщины, обаятельные, открытые жизни и всему новому, что она несет, готовые к экспериментам. Это качество мы особенно ценим, и поэтому предложим нашим хозяйкам необычную, современную, и практически экспериментальную кухню-гостиную» — в таком духе начинается каждая программа «Квартирный вопрос».

Исходная установка программы довольно проста: существует некий персонаж с «уникальным внутренним миром». Место, где он живет, должно этот «внутренний мир» отражать. Предполагается, что именно незнакомые люди – дизайнеры – смогут наилучшим образом не только распознать те черты личности хозяев, которые должны быть отражены в новом интерьере комнаты, но и наилучшим образом воплотить в жизнь эти трансформации без какого-либо активного участия хозяев. Этот парадокс, собственно, и составляет ключевую интригу шоу.

Итак, знакомство начинается с комплиментов и состоит главным образом из мини-репортажей о разнообразных хобби хозяев. Ах, как разнообразны эти хобби, кто-то занимается восточными практиками – тайцзи, багуа, а также танцует аргентинское танго, «за адреналином ездит на аэродром», склеивает модели военных кораблей, собирает фигурки слоников и путешествует по всему миру.

Зато о переделываемом помещении мы узнаем мало – у него никакой истории нет, и, как акцентируется практически в каждом выпуске программы – ничего хорошего про них и нечего рассказать – ведь переделке подлежат главным образом типовые квартиры советского и постсоветского периодов, с такой же типовой мебелью и традиционной отделкой. Прошлое ремонтируемой квартиры выглядит малоинтересным, стандартным, бессодержательным, серым, и потому не заслуживающим особого внимания. В типовом пространстве, оклеенном узнаваемыми обоями, размещается тысячи раз виденная мебель.

В сущности, вкупе с типовой мебелью, планировкой квартир, подъездов и улиц, незначительные с точки зрения дизайнеров вещи (а вернее, «система этих вещей» (Ж. Бодрийяр)) и представляют собой объектный каркас не только истории быта конкретной семьи, но и отражение культуры повседневности целой эпохи.

Однако программа не стремится устанавливать связи с прошлым, и черпает понимание о том, каким должно быть новое лицо помещения не из его истории, а из редуцированного психологического портрета хозяев, который рисуется главным образом на основании того, как они проводят досуг. Закономерно, что героями телепрограммы «должны» становиться «яркие личности», но интересно, что их «яркость» полностью исчерпывается обилием их хобби. Предполагается также, что квартира должна быть приведена в соответствие с «внутренним миром» хозяина, а этот внутренний мир описывается через его увлечения.

Следуя установке на воссоздание утраченной изоморфности «внешнего» (интерьера) и «внутреннего» (личности хозяина), программа «Квартирный вопрос», все же, колеблется в ответе на основной вопрос философии. С одной стороны, «бытие определяет сознание», т.е. живущий в типовом интерьере индивид обречен на неудовлетворенность и неудобство, влекущие трудности в самореализации его уникальной личности. (И потому необходима радикальная переделка его жилища).

С другой стороны, программа «Квартирный вопрос» сама же и опровергает этот тезис, показывая в своей программе обаятельных, уверенных в себе, творческих, талантливых людей, которые уже являются таковыми, хотя и живут в «типовых квартирах».

С третьей стороны, предполагается, что только креативные способности узкого круга людей, обладающих знанием (экспертов-дизайнеров) способны кардинально трансформировать жизнь хозяев квартиры. Новое комфортное, уютное, оригинальное жилище изменит и сам их «внутренний мир», вследствие чего хозяева станут еще более выдающимися и счастливыми людьми. В этой связи показательны слова одной из участниц программы, для которой «Квартирный вопрос» делал ремонт около года назад: «Себя надо любить. Где мы живем – отражение того, как мы себя любим. Вот по такой кухне, ванной, можно понять, что мы себя любим».

Иными словами, любовь к себе, приятие собственного эго, ощущение его защищенности и полноценности происходит вследствие

а) заключения этого эго в новую, более «красивую», «удобную» оболочку, которая будет поддерживать его целостность – интерьер квартиры,

б) после того, как этот кокон для эго в виде отремонтированной комнаты сконструирует за них другой человек, вооруженный непререкаемым авторитетом знания о том, «как надо жить, чтобы любить себя».

Так, например, в репортажах «по следам» прошлой переделки красной нитью проходит тема: в семье хозяев квартиры все наладилось – ее члены стали чаще бывать дома, больше готовить, приглашать друзей (все это отражает улучшение «качества жизни»). Даже рождение детей в таких семьях связывается с удачным ремонтом кухни.

Иными словами, условия быта, а также такие более современные категории как качество жизни и образ жизни, определяют сознание людей, которые самостоятельно не могут позволить себе изменить свое жилище либо из-за денежных проблем (этот фактор в программе вуалируется), либо потому, что не обладают знанием о том, как сделать свой дом более удобным, уютным и красивым.

Программа «Квартирный вопрос» вдохновляет пафосом индивидуализации, противопоставляя всему старому, советскому, унылому и типовому новое – яркое, уникальное, приспособленное специально под вкусы и нужды конкретного человека. Однако критерии, в соответствии с которыми «индивидуализируется» интерьер  довольно расплывчаты. Как, например, то, что хозяйка квартиры  собирает фигурки слоников и танцует танго связано с техникой «Gorenje», которая будет установлена у нее на кухне, или то, что ее дочь пишет стихи связано с тем, что на кухне помещается дизайнерский светильный от Паоло Ризатто?

В конечно счете, бесконечное перечисление увлечений хозяев выступает совсем не в качестве знания, которое, якобы, может раскрыть ее личность и стать для дизайнеров подспорьем для работы над интерьером, а, скорее, призвано показать телезрителям, что герой программы –  «замечательная женщина» или «интересный человек», поэтому он/она вполне заслуживает дара – ремонта на кухне.

Культ гладких поверхностей и расширения пространства

Итак, радостно и торжественно начинается ремонт. Под энергичную мелодию улыбающиеся люди в спецодежде выносят из помещения все элементы декора и мебель. Наконец-то эти опостылевшие предметы будут оставлены за бортом новой жизни хозяев. Зритель тоже прощается с ними в приподнятом настроении – ведь он также много раз видел эту стандартную мебель, ему знаком рисунок на обоях, вид кухонной плитки, линолеума.

Освобожденное от всех предметов пространство выглядит уныло и сиротливо. Оно еще не до конца очищено от следов прошлого, однако уже демонстрирует потенциал – его, этого свободного пространства, стало больше. И эту образовавшуюся пустоту, которая лишь подчеркивает, насколько бессодержательным были предметы, наполнявшие ее прежде, еще предстоит обустроить, заполнить.

В таком же приподнятом тоне преподносится и демонтаж покрытий – под веселую музыку, с краткими закадровыми комментариями рабочие штробят плитку, сдирают обои. Так, слоями, покидает хозяев их старый образ жизни. Притом, программа «Квартирный вопрос» служит уникальным средством для перерождения к новой жизни – для того, чтобы обрести новый дом и новую жизнь, не обязательно присутствовать ни при умирании старого, ни при рождении нового.

Примечательно, что все работы по демонтажу и самому ремонту сопровождаются лишь лаконичным описательным комментарием (например: «избавляемся от кухонного фартука и плитки на полу»). Стоит отметить, что программа «Квартирный вопрос» — отнюдь не школа ремонта, и не берет на себя задачу инструктирования телезрителей о том, каким образом, к примеру, сбивается старая плитка или накладывается шпатлевка.

Характерный для программы прием – «Было/Стало» — основан на сопоставлении двух статичных кадров, снятых с одного ракурса, на одном из которых – интерьер помещения до каких-либо значимых изменений, а на втором – после. То, что происходило в помещении в промежутке между этими запечатленными состояниями, зритель отчасти видит – но в виде краткого репортажа, в котором лишь называются виды происходящих работ, но процесс не описывается подробно. Иными словами, «Было» сменяется на «Стало» крайне быстро, неким чудесным образом.

Один из важнейших этапов ремонта – выравнивание поверхностей, накладывание многослойных покрытий.

Стены выравниваются, гипсокартон скрывает трубы, под него же прячется и подсветка. Все неровности скрывает шпатлевка и штукатурка, а крупная бытовая техника помещается в ниши. Все поверхности и новые конструкции покрываются несколькими слоями различных материалов.

Слоистые покрытия придают всем объектам интерьера гладкость, цельность, обеспечивают их защищенность от коррозии, а также и безопасность хозяев (так, антибактериальное покрытие внутренних поверхностей холодильника спасет хозяев от бактерий, а варочная поверхность индукционной плиты – предохранит от ожогов). Даже шторы – многослойные: «композиция на окне – двухслойная – сначала японские панели из японской льняной рогожки, сверху – шторы на ленте из белой смесовой ткани с рисунком» — один слой призван защищать от слишком яркого дневного света, другой – служит эстетическим целям.

Еще один важный аспект переделки интерьера – это установка на то, что помещение должно выглядеть максимально просторно. Общая проблема «дефицита» жилплощади – жизненного пространства – трансформируется тут в универсальную максиму: иллюзия пространства (которого всегда мало, всегда не хватает) – это одно из высших благ, которого можно добиться при создании интерьера.

Фактически, стремление спрятать в нишах, коробах из гипсокартона «все лишнее» (провода, трубы, и т.п.), а также покрыть все поверхности максимальным количеством «ровняющих», утепляющих и прочих покрытий вступает в противоречие с императивом расширения пространства: покрытия его просто «съедают». Следовательно – задача дизайнера заключается в создании иллюзии пространства, которое необходимо, при этом, максимально заполнить функциональными вещами.

Подобно тому, как хобби «заполняют» «внутренний мир» хозяев квартиры (их личности, будто бы, и исчерпывается ими, так и предметы мебели, бытовая техника заполняет их «внешний мир» — интерьер переделываемого помещения. Тут вступают в диалектическое взаимодействие понятия пространства и пустоты. С одной стороны, быть «интересной личностью» — требование, которое любое телешоу предъявляет к своему герою: необходимо быть оригинальным и симпатичным, иметь «широкую душу», много «внутреннего пространства».

Этому принципу подчинена вся программа: в то время идет ремонт, и новые предметы мебели заполняют интерьер переделываемого помещения, хозяева продолжают наполнять хобби свой «внутренний мир», пытаясь оправдывать свое звание замечательных и интересных людей, которые достойны ремонта на кухне.

Старое и новое: «типовое» и «индивидуальное»?

После ремонта, установки новой мебели и бытовой техники новый интерьер сопоставляется со старым.

До: торчащие шнуры от бытовой техники, видимые торцы мебели, создающие ощущение загроможденности пространства, обилие форм, эклектизм аксессуаров, комнатные цветы, которые находят свое место в помещении в соответствии со своей потребностью в свете. Иными словами – отсутствие строгой упорядоченности, невыполнение императива гладкости поверхностей и обтекаемости форм. Типовая мебель, традиционная отделка, знакомый рисунок на шторах и обоях – но, в своем неповторимом порядке (беспорядком он становится под взглядом внешнего наблюдателя) – отражение привычек, благосостояния и образа мыслей хозяев.

lida2

 

После: гладкие поверхности, ничего лишнего – нет торчащих шнуров и труб (все спрятано в специальных коробах). Продуманность аксессуаров – аксессуар имеет функциональную и эстетическую значимость, но он пока незнаком хозяину и потенциально чужд его привычкам и вкусам. Интерьер воплощает абстрактное понятие о порядке и гармонии, и следует требованиям иллюзорного расширения пространства, максимально заполненного объектами, сглаживания линий и поверхностей.lida3

Типовое советское заменяется современным, модным и стильным – и якобы, не типовым, а индивидуальным. У вещей появляются имена – бытовая техника, например, подробно описана и по своим функциональным характеристикам, и по производителю, указывается также автор коллекции.

Старые вещи, имевшие свою историю, плотно вписанные в историю семьи хозяев под радостную музыку и без каких-либо комментариев вынесены на скобки новой жизни. Новые вещи, которые будут жить в этом пространстве – представлены зрителю и хозяевам, причем, поименно. «Каркасы кухонной мебели сделаны из белой ламинированной ДСП, столешница из немецкого искусственного камня, в основе которого – акрил. Дизайн кухни называется  «Белый снег», разработан он молодым, модным нынче дизайнером, взявшим псевдоним Оро Ги. Фасады кухни – из матовой МДФ, облицованной полимерной пленкой. Мойка – из нержавеющей стали. Смеситель – итальянский, необычной формы, над столом вешаем светильник «Констанза» дизайнера Паоло Ризатто из белого пластика с алюминиевым противовесом». Такой переизбыток означающих в закадровом тексте, сопровождающим демонстрацию нового интерьера, дополняется и визуально – в программе появляется ненавязчивая и органично вписывающаяся в драматургию шоу реклама брендов кухонной техники, а в кадре крупным планом появляются логотипы брендов.

Реклама включена в описание нового дизайна помещения. Фактически  история «старых вещей» и старого пространства демонтируется, и на ее место заступают плиты «Горенье», фильтр «Аквафор» и так далее. Бренды заполняют место, на котором раньше были безымянная советская мебель и техника.

Радость и восторг хозяев подчинен нехитрой логике: новая мебель лучше старой, а иметь дорогую бытовую технику – лучше, чем не иметь.

Прочти мое желание… 

Как и любое телешоу, «Квартирный вопрос» является шоу эмоций: его интрига основана на вероятности исполнения желания героев программы, которое, однако, может обернуться разочарованием. С одной стороны, программа внушает веру в чудеса, с другой – ее драматургия основана на постоянном продуцировании тревоги: а что если интерьер комнаты не понравится хозяевам – т.е. не придет в соответствие с их «внутренним миром»? По большому счету, в случае провала дизайнерского проекта переделки интерьера, окажется, что эксперты, взявшие на себя ответственности привести в соответствие «внутренний» и «внешний» миры героев программы неверно увидели, почувствовали, поняли самого героя, неверно отразили его эго, и не смогли прочесть и исполнить его желание.

Вступим на скользкую почву кинематографических ассоциаций. Искомый вариант интерьера переделываемой в «Квартирном вопросе» комнаты можно рассмотреть по аналогии с комнатой исполнения желания в фильме Андрея Тарковского «Сталкер». Что находится в искомой комнате – не знают ни герои программы «Квартирный вопрос», ни герои упомянутого фильма. Творческая группа телешоу в лице коллектива дизайнеров, архитекторов, декораторов, работает подобно Зоне: их задача – прочувствовать «личность» человека, с которым они имеют дело, считать «самое заветное желание» и обеспечить его исполнение в момент, когда герой зайдет в заветную комнату. Ведущая телешоу, Елена Мальцева выступает как  своеобразный персонаж-даритель, а также посредник между желанием (хозяева) и знанием (дизайнеры), т.е. ее роль в программе имеет много общего с ролью Сталкера в фильме Тарковского.

Понятное дело, что между тем, как «работает» Зона в фильме Тарковского и экспертное сообщество дизайнеров в «Квартирном вопросе» существует принципиальное отличие. Если в фильме ключевое значение имеет путь героев в Зоне, полный препятствий и опасностей, то в телешоу «исполнение желания» не подразумевает этого мучительного долгого пути (далеким аналогом которого мог бы стать ремонт в квартире, если бы герои программы решили заняться воплощением своих желаний самостоятельно), а свершается без всякого активного участия хозяев – как фокус, который устраивают для хозяина-профана эксперты-дизайнеры.

Интрига шоу состоит не в борьбе за собственное желание, а в эксплуатации контрастных эмоций: ожидания, страхи, тревоги и надежды героев шоу в кульминационный момент могут обернуться ликованием и восторгом или вялым разочарованием. Сам этот долгожданный «вход» в таинственную комнату и является ключевым «аттракционом» программы.

«Неисполнение желания» отягчается тем простым фактом, что, в отличие от персонажей «Сталкера», участникам шоу необходимо не только войти, но и жить в «комнате исполнения желания», которую для них и за них обустроили другие. Хозяин квартиры буквально приговорен к принятию этого «исполненного желания», независимо от того, верно ли оно угадано, и обязан принять изменения, произошедшие у него дома как дар, индивидуальное подношение лично ему, уверовав в авторитет дарителя.

Если «уникальность личности» хозяина будет прочитана «верно», то будет исполнено и ее желание. Залогом к исполнению желания хозяев дизайнерами выступает их экспертное знание – знание о том, что такое уют, как сконструировать удобство, что есть красота и т.д.

Фактически же желания и ожидания хозяев изначально уже заданы – недаром большинство из них, при входе в комнату исполнения желания, восторженно восклицают:  «смотришь как на картинку из модного журнала».

Собственно, желание идущих в Зону, созданную программой «Квартирный вопрос», в этом и заключается – в том, чтобы попасть в мир, подобный картинке из модного журнала. Если к чему-то и надо стремиться, учит «Квартирный вопрос»  — так это к тому, чтобы заслужить право на перемещение в рекламную стерильность глянцевой жизни. По ту сторону криминальной хроники, помоечной желтизны светских сплетен, квазиполитики, терроризма, нищеты и насилия. Оба этих мира в современном телевидении существуют в плотной склейке,  поддерживая и обслуживая друг друга –  шок и гламур, дерьмо и глазурь, только вместе они работают полноценно, вживляя страх и отвращение перед всем, что не связано с мирным, «рациональным», безопасным и дарящим чувство гармонии довольства потреблением.

 Лидия Михеева

 

3 Comments

  1. кузьменок 23/04/2015 at 14:53 -  Ответить

    Рада, что вы возобновили деятельность (только что узнала)! И статья отличная. — кузьменок.

  2. Czy 15/05/2015 at 20:36 -  Ответить

    Спасибо! Читайте нас :-)

  3. кузьменок 17/07/2015 at 13:55 -  Ответить

    Вот эти еще крутые
    http://liva.com.ua/socialist-city.html
    Ще не вмерла, в смысле, умище, умище-то куда денешь. И в Бишкеке.
    И вы там, того, не замирайте надолго.

Reply Cancel

Your email address will not be published. Required fields are marked *


1 × четыре =

Каталог TUT.BY