800_0d268e46797625cfde370e640587f462
Аналіз, Капіталізм у Беларусі, Навіны

Народный капитализм. Finita la comedia!

0 137

На исходе 2012 года мятущийся гений белорусского руководства порадовал поклонников очередным зигзагом. За приватизационным зудом 2011-го, с отчаянными попытками продать что-нибудь ненужное, последовало что-то вроде национализации трех кондитерских фабрик, словесные фейерверки в стиле «конфеты – детям» и заявка на контроль государства над политикой акционерных обществ, созданных в процессе приватизации 90-х.
Пока экономисты по этому случаю пугают всех желающих ухудшением инвестиционного климата, а власть прибирает к рукам акции и упражняется в риторике, хотелось бы отметить один момент, на который обращают незаслуженно мало внимания. Во время очередного раунда драки за собственность в Республике Беларусь, мы, впервые за долгое время, видели в заметных количествах некогда обильно плодящегося, а ныне очень редкого зверя – мелкого акционера-совладельца – миноритария.

Эпопея мелкого совладельца началась в далеком 1992-м году, когда Беларусь окончательно получила в собственность предприятия союзного подчинения и смогла свободно ими распоряжаться(1). Со следующего же года в республике, как и на большей части постcоветского пространства, была запущена собственная программа чековой приватизации. Предполагалось, что половину акций приватизированных предприятий получат их работники в обмен на приватизационные чеки или по льготной цене. Чеки «Имущество», как бы символизировали долю каждого гражданина в бывшей общенародной собственности и начислялись безвозмездно.
Целью безвозмездного этапа приватизации было создание прослойки работников- «совладельцев» как таковой. Тогда было принято считать, что наемный мелкий «тоже собственник» непременно будет более заинтересован и инициативен, чем просто наемный работник, и именно такой заинтересованности не хватает бывшим советским предприятиям. Будущее народного капитализма виделось масштабно. «Намечается, что 40% жителей нашей республики станут владельцами акций (Для сравнения, в США владеют акциями 12%, в ФРГ 16% населения)(2) – писал в 1992-м году «Деловой вестник».

Не ясно, возросла ли после акционирования предприятий активность и заинтересованность работников, но вот директора и нарождающийся бизнес проявили завидную прыть и недюжинный интерес. Если простому рабочему проводимые реформы могли дать только сам статус акционера и зыбкую надежду получения каких-то дивидендов, то директор, немного надавив на коллектив и недорого аккумулировав в своих руках разрозненные пакеты акций, становился настоящим собственником и капиталистом, без оговорок. Лучше мотивированная и обладающая властными рычагами сторона – директорат и бизнес, брала верх, и акции большинства предприятий неумолимо стекались в одни руки. В ход шло все – распускание слухов о скором банкротстве, посулы и угрозы. Той эпохе и тем методам мы обязаны появлением плеяды пионеров белорусского капитализма, вроде ныне скрывающегося в Польше бывшего директора ЗАО «Пискдрев» Лорана Аринича.
Не остались в стороне и Инвестиционные фонды – в теории призванные помогать гражданам выгодно вложить чеки, на практике они тоже занялись скупкой мелких пакетов в пользу тех или иных крупных игроков.

Вал скандалов, связанных с  махинациями при акционировании предприятий нарастал, пресса трубила, разочарованные клиенты фондов митинговали, а власти проводили проверки. В начале 1998-го года, молодой, активно завинчивающий гайки, президент Александр Лукашенко поставил в этой истории скандалов и интриг жирное многоточие — декрет №3(3) установил бессрочный мораторий на отчуждение акций. С момента введения моратория и до его отмены в неизвестном будущем, акции, приобретенные в обмен на чеки «Имущество» или по льготной цене, не могли сменить хозяина ни под каким соусом, разве что в результате смерти и наследования.
Отметим, речь шла не об отмене чековой приватизации и не об отказе от концепции «50% акций – коллективам». Речь шла о приостановке этой схемы «до лучших времен», когда государственная власть окрепнет и сможет гарантировать безопасность процесса, а бизнес перестанет, по меткому замечанию одного немецкого экономиста, быть готовым на любое преступление ради 300% прибыли. Настать таким временам было не суждено.

Мораторий продержался десятилетие, однако, за это время всплыло много интересных деталей. Оказалось, что статус совладельца это хорошо, но в гораздо большей степени предприятиям нужны инвестиции.  Большая страна, готовая придти на послевоенное пепелище и построить завод без всяких дополнительных условий, исчезла, а настоящего иностранного инвестора, как оказалось, надо завлекать, конкурируя на этом поприще с другими охочими до инвестиций голодранцами.
Стало ясно, что «наличие «миноритарных» акционеров не способствует привлечению инвестиций в акционерное общество. Более того, во многих случаях стратегические инвесторы готовы участвовать в уставном фонде акционерного общества, как минимум, на паритетной основе с государством, что становится невозможным при наличии «миноритарных» акционеров. Целесообразнее до привлечения инвестора обеспечить сохранение 100-процентной доли государства в уставном фонде акционерных обществ»(4).
Другими словами, любой инвестор, предпочитает сам стать хозяином предприятия и управлять им по старинке – не объясняясь перед анархической вольницей из пары сотен маленьких, но гордых работников-совладельцев.

Поскольку, Инвестор в постсоветской реальности является чем-то вроде божества, 2010 году, в приватизационное законодательство Беларуси были внесены изменения, в соответствии с которыми коллективы лишались права приобретения акций реформируемых после 2011 года предприятий за чеки или по льготной цене, и народный капитализм, как модель будущего, на удивление тихо приказал долго жить. Народ, полтора десятилетия назад исступленно жаждавший владеть хоть десятой долей процента, хотя бы чего-то, без протестов и сопротивлений смирился с тем, что государственная собственность будет уходить крупными пакетами с торгов.
От романтической авантюры 90-х нам достались те самые пионеры капитализма, полностью или частично овладевшие подведомственными предприятиями; огромное количество белорусских «ваучеров», так и не востребованных населением; а также, последний бастион народного капитализма — прослойка наемных работников, все же исхитрившихся удержать в своих руках акции того или иного прибыльного предприятия до знаменитого президентского декрета. Схватка за этот последний бастион, последовавшая после окончательной отмены моратория, была скоротечной, но ожесточенной.

Оттаявшие, после отмены моратория мастодонты отечественного капитализма просто продолжили делать то, за чем их застал ударивший в 1998-м «ледниковый период» — поглощать мелкие пакеты акций. В течение 2011 года в результате массированной скупки акций у работников  стал обладателем контрольного пакета кондитерской фабрики «Спартак» один из её крупных акционеров Марат Новиков. Он же приблизился и к обладанию контрольным пакетом «Коммунарки». Аналогичную операцию Дмитрий Онищенко провернул на Бобруйском «Красном пищевике».
Тем самым наши «мастодонты» и «пионеры» блестяще доказали несложную истину – законы капиталистической экономики одинаково работают и при Кебиче, и при Лукашенко, и в 90-х годах и в 2010-х — большая рыбешка растет, пожирая мелкую. Белорусская власть смутилась от такой суровой исторической неизбежности, и, как она обычно делает в подобных случаях, элегантно достала козырь из рукава.

В марте 2011 года президент явил миру указ №107, который обеспечивал преимущественное право на покупку акций ряда компаний местным властям. Другими словами, «совладелец» решивший продать кому-то свои акции, теперь стал обязан сперва предложить их по той же цене родному исполкому. Исполком же, получил возможность три месяца думать, не угрожает ли эта продажа появлением в регионе нежеланного крупного игрока. И либо выкупить акции сам, либо благословить продажу и отпустить несостоявшегося собственничка с миром.
Фокус, однако, в том, что ко времени выхода указа, скупка акций уже шла напропалую, и чтобы ничего не упустить, власти пришлось смело ломать правовые традиции – отдельные пункты вступали в силу задним числом, с начала 2011 года. Все совершенные с начала года сделки по выкупу акций у нынешних и бывших работников предприятий, таким образом, попали под тяжелую длань законодательства.

Законодательные новации вылились в судебные процессы. Осенью 2011 года, акции «Красного пищевика», проданные бывшими и нынешними сотрудниками предприятия структурам, близким к Дмитрию Онищенко, по суду отошли Бобруйскому горисполкому. Та же судьба постигла и акции «Спартака» и «Коммунарки», которые инициативные и заинтересованные совладельцы недорого продали Марату Новикову(5).
Простым восстановлением баланса сил государство, однако, не ограничилось и в октябре 2012 перешло в масштабное наступление, которое возглавил лично Александр Лукашенко. Выступая на профильном совещании, он раскритиковал ситуацию в кондитерской отрасли вообще и «Спартаке» с «Коммунаркой» в частности. В качестве главных претензий фигурировали: заниженная оценочная стоимость предприятия в период приватизации, неприлично дешевая скупка акций в 2011-м, увод средств, выплата слишком больших дивидендов крупным акционерам и коррумпирование представителей государства.

Волевым решением Лукашенко сменил директоров обоих предприятий, поручил распустить наблюдательные советы и довести пакет акций в руках государства до контрольного. Внеочередные советы акционеров «Спартака» и «Коммунарки» с истинно белоруской покорностью выполнили волю лидера. Больше того, эмоциональный заряд выступления белорусского руководителя оказался столь силен, что в ноябре решение об увеличении доли государства до контрольного пакета путем дополнительного выпуска акций приняли еще и акционеры «Красного пищевика». Однако, к концу года эффект государева рыка начал ослабевать – собрание акционеров обувного ОАО «Луч» согласилось таким же образом уступить государству немногим более 5% акций.
Дальше, очевидно, последовало раздумье. Которое подсказало белорусскому руководству, что все обозначенные проблемы являются системными и характерны не только для кондитерских и обувных фабрик, но и для остальных предприятий с заметной долей мелких акционеров. Продлись раздумье дольше, оно бы подсказало еще и то, что свободный увод капитала, завышенные бонусы и остальные шалости кондитерских магнатов, являются обычными, если не сказать «нормальными» для капитализма как формации.

За раздумьем последовала очередная попытка установить в систему очередной страховочный механизм, не меняющий её сути. В июне этого года, белорусский парламент принял в первом чтении законопроект о внесении изменений в приватизационное законодательство. Согласно им, представитель государства, в акционерном обществе, в котором государство не обладает контрольным пакетом, чтобы не дать условному Марату Новикову подмять все под себя, сможет голосовать на собрании акционеров голосами мелких совладельцев-миноритариев.
Вопрос, зачем выстраивать такую систему сдержек и противовесов вокруг условного Марата Новикова и не проще ли взять под контроль представителя государства его пакет акций, а не акции трудового коллектива, раз уже доказано, что все беды исходят именно от него, очевидно, относится к разряду риторических. Белорусская власть не первое десятилетие пытается совместить тезисы о благостности частной инициативы и о том, что «у всего должен быть хозяин» с идеями социальной справедливости и государственного контроля над экономикой. Судя по всему, и сейчас белорусам придется попробовать очередной коктейль такого рода.

Мастодонтов отечественного капитализма снова заморозили и лишили возможности расти. Но при этом не истребили. Как и в период президентского моратория на продажу акций они могут влиять на политику предприятия, но не могут ими формально владеть. Как и в период моратория, основной способ заработка для них – делать все то, в чем их недавно обвинял Лукашенко –выплачивать себе хорошие дивиденды коррумпируя представителей государства и переориентировать сбыт продукции не принадлежащего им предприятия на принадлежащие им фирмы. Как и в период моратория, главное их занятие – ожидание смены климата.
А вот незадачливым миноритариям ждать от жизни теперь особенно нечего. Поверив в сказку о невиданной стране акционеров и благословив приватизацию посредством распыления копеечных акций среди трудового коллектива, обыватель -«совладелец» выпустил на волю силы, которые уже не мог контролировать. И оказался пятым колесом в белорусской рыночно-государственной телеге. Как видим и «эффективный собственник» местного разлива, и пресловутый иностранный инвестор предпочитают мотивировать коллектив по старинке — кнутом и пряником. Современному государству интересен крупный инвестор побогаче. Да и сами работники-совладельцы демонстрируют стойкую неспособность удержать в своих руках акции в условиях более-менее свободного рынка.

В результате, вместо народного капитализма с 40 процентами граждан-акционеров мы закономерно получили некоторое количество вполне обычных капиталистов из числа бывших директоров и тому подобной публики, плюс, исчезающую величину «совладельцев», доли которых являются предметом торга между государством и крупным бизнесом на отдельных предприятиях и которые вряд ли переживут еще одну оттепель. Пожалуй, эксперимент с «народным капитализмом» в отдельно взятой восточно-европейской стране на этом можно считать завершенным.

________________________________________________

(1) По данным на 1990 год на расположенные в Беларуси предприятия союзного подчинения приходилось 74% основных производственных фондов республики, 53% производственного персонала и 52% выпускаемой продукции (По сборнику Народное хозяйство СССР в 1990 г. Москва «Финансы и Статистика» 1991 г.).

(2) Р.Тихонов «Фондовая биржа без рынка ценных бумаг?» Деловой вестник. №2. 1992 год. стр. 15-16.

(3) Декрет Президента Республики Беларусь от 20 марта 1998 г. №3 «О разгосударствлении и приватизации государственной собственности в Республике Беларусь».

(4) Галина Драпеза «Комментарий к принятому закону о приватизации государственного имущества» Управление и распоряжение государственным имуществом. 2010 г. № 3. Стр. 13

(5) За отошедшие государству акции бывшим владельцам была выплачена компенсация, которая, однако, по мнению бывших владельцев оказалась неэквивалентной из-за резкого падения белорусского рубля в 2011 году.

 

Re van Shist

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


девять × 6 =

Каталог TUT.BY