Дворец республики
Культура і медыя, Навіны

Паноптизм в белорусских городах

2 710

 Вера Пахай, магистрантка ЕГУ, программа «Гендерные исследования»

Текстом Веры Пахай о пустотности публичных пространств белорусских городов, обезлюдевшей агоре и асфальтовых пустынях без истории мы открываем новую рубрику «Auditorium» —  раздел студенческих работ, около-академических эссе, в которых теория встречается с повседневностью.

Паноптический режим – особая система визуального контроля. Описывая  эту новую форму проявления власти в отношении субъекта модерна, Фуко обращается к проекту  Иеремии Бентама: паноптикон – архитектурный проект тюрьмы, основным принципом которого является всеподнадзорность. Такой тип архитектуры представляет собой кольцеобразное здание, разделенное на камеры, и центральную башню с широкими окнами, что выходят на внутреннюю сторону кольца и организуют пространство паноптикона. Длина каждой из камер равна толщине здания. В камере имеется по два окна. Окна расположены таким образом, что вся камера просматривается насквозь. Смотрящий — надзиратель, находясь в центральной башне паноптикона, имеет возможность беспрестанно наблюдать за заключенными, и при этом оставаться невидимым для арестантов – что и является принципиальной основой системы паноптизма.

Особенно высокая степень эффективности заключается в том, что узники не видят стражника,  у них создается впечатление постоянного контроля, источник которого неизвестен. Таким образом, власть проникает в структуру субъекта, а преступник превращается в собственного тюремщика. «Реальное подчинение механически рождается из вымышленного отношения», вследствие чего такая форма может работать действенно уже за счет своей архитектоники. В таких условиях никто из заключенных не может быть уверен, что за ним не наблюдают в данный момент времени, в результате узник начинает постоянно контролировать свое собственное поведение. Осужденный может лишь догадываться о том, что за ними надзирают, но он никогда не будет иметь возможности знать кто и когда.

И.Бентам. План Паноптикона. Илл. из кн.: М.Фуко. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., Ad Marginem, 1999.

И.Бентам. План Паноптикона. Илл. из кн.: М.Фуко. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. М., Ad Marginem, 1999.

Паноптическая система основана на особой конфигурации поверхностей, тел и взглядов. Паноптизм лишает власть индивидуальности и автоматизирует ее.  Благодаря этому власть внешняя уменьшает свою тяжесть, становится нетелесной. Кажущаяся на первый взгляд гуманности и мягкость такой системы на самом деле наказывает куда глубже, нежели просто отсечение головы или сжигание на костре. Постоянное ощущение, что за тобой наблюдают, оставляет соответствующий отпечаток на психике и ведет к трансформированию поведения и сознания субъекта, иными словами паноптикон функционирует как машина по производству определенного типа сознания. Принцип паноптизма распространяется со временем и на школы, казармы, больницы и фабрики, где вырабатываются новые правила учета личных данных, составляются персональные досье, системы классификации и аттестации. Фиксация поведения, прилежания, соблюдения или несоблюдения порядка, требований и правил режима поспособствует установлению перманентного надзора, «мониторинга», над учениками, больными или заключенными.

Паноптикон воплощает специфическую для современного общества дисциплинарную власть, которая отличается от монархической власти феодального общества. Несмотря на то, что под современной эпохой  Фуко подразумевал период с середины XIX века до середины XX-го, сегодня паноптизм продолжает свое существование, но уже в видоизмененных формах, его принцип остался актуальным и действенным для многих институций и структур нашего времени.

Сегодня паноптизм – скорее общая формула, в которой заложен тот же принцип надзора. Однако его  тактики и механизмы значительно модифицировались. К примеру, в современной тюремной системе возникли новые технологии: регулирование телефонных звонков и цензура переписки, дозирование отпусков и свиданий, организация общения с социальными работниками и психологами. При этом прежним остается условие просматриваемости пространства, в том числе ввиду того, что прослушивать необходимые помещения не всегда оказывается возможно.

В наши дни, безусловно, трансформируется и само общество. Сегодняшняя визуальная культура предлагает, а зачастую и диктует новые формы контроля. Категория зрительного сознания прочно закрепляется в сознании индивидов с раннего возраста, окружая повсеместно визуальными дисплеями в различных вариациях. Помимо институций, которые продолжают в значительной степени использовать принцип паноптизма (больницы, школы, тюрьмы, фабрики и заводы), сегодня визуальный контроль поникает куда глубже в нашу повседневность. Мало кто удивится, если заметит табличку с надписью «ведется видеонаблюдение» перед входом в магазин, в супермаркет, салон одежды или около какой-нибудь  иной торговой лавки.

Автозаправочные станции, стадионы, бары, музеи и многие-многие другие публичные заведения могут быть оснащены видео камерами, при этом далеко не всегда прохожий или посетитель способен их заметить. Весьма часто используется прием помещения камеры в так называемую «слепую зону», и в таком случае остается только догадываться о наличии либо отсутствии видеонаблюдения.

Парадоксально, но даже в тех случаях, когда нас ничто и никто не предупреждает о присутствии видеокамер, мы понимаем, если  находимся в общественном заведении или на публичной площадке (как то центральная площадь или парковка), что вероятнее всего, за нами ведется наблюдение. Кто именно наблюдает, то есть сам субъект взгляда нам не известен. Это может быть один человек или группа людей, специальных сотрудников, которые чаще всего прибегают к использованию системы наблюдения по секторам. То есть значительную часть времени, когда мы находимся вне стен собственного дома, мы оказывается в зоне доступного просмотра (для тех или иных структур). Наше сознание всегда готово к тому, что кто-то, быть может, в данный момент, смотрит за нами в экран монитора.

Гродно. Областная детская больница. Находится в центральной части города

Более того, обращая внимание на актуальную обстановку в Беларуси, мы можем видеть, что не только камеры, но и реальные, физически соприсутствующие сотрудники правоохранительных органов повсеместно патрулируют с целью поддержания порядка в общественных местах…

Таким образом, оппозиция “наблюдать и быть под наблюдением” становится присуща каждому современному субъекту.

На мой взгляд, сегодня перед нами выстраивается еще одна вариация паноптизма, достойная внимания. Речь идет о пространственной организации публичных мест, площадей, в том числе вокруг построек и проектов нового времени в городах Беларуси. Главным образом, коснусь примеров столицы — города Минска и одного из областных городов – Гродно. При этом, замечу, что ситуация идентична практически в каждом областном городе: новаторские проекты ледовых дворцов, арен или центральных площадей отделяет одна общая черта – перед тем как начать их возведение, все пространство вокруг буквальным образом «чистится», избавляются от иных препятствующих конструкций (домов, заборов) и всей растительности (в том числе не останавливают и массивные вековые деревья).

Пинск. Центральная площадь после реконструкции

Даже в тех случаях, когда стадионы, спортивные комплексы и больницы возводятся не за городом, а непосредственно в его пределах, нередко и в центральной части города, несмотря на «живущую» в здравом состоянии растительность и деревья, все подвергается уничтожению. То, что под снос идут зачастую старые разваливающиеся дома это одно условие, в какой-то мере оправданное, и совсем другое, на мой взгляд, вырубать  (не пересаживать!) многолетние деревья, которые создают уют и эстетический образ городов.

По поводу реконструкции главной площади города Пинска говорится следующее: «А вот взрослые лиственные деревья у входа в городской Дом культуры пустили под нож, от сквера, где по праздникам у фонтана отдыхали пинчане, практически ничего не осталось. Здесь прошла автодорога, которая соединила улицы Брестскую и Белова, что позволило сделать более удобным и безопасным выезд на мост через Пину».

Многофункциональный комплекс Минск-Сити

Анализируя пространство Минска, нельзя не обратить внимание, прежде всего, на центральные улицы города, представленные главным образом проспектами. Широкие и протяженные они задают общий характер архитектоники – простора, масштаба и пустынности: массивные многоэтажные здания, с колоннами, высокими окнами и дверьми, и почти «лысые» пешеходные зоны, где численность зелени и растительности весьма невелика, а если она и есть, то в сравнении с масштабами строений, выглядит крайне скромно.

Что же касается новых  реализованных (Минск-Арена,  Национальная Библиотека) или запланированных проектов (многочисленные жилищно-развлекательные комплексы) , они также сооружаются по принципу «очистить — возвести».  В результате чего вокруг таких объектов образуется чрезвычайно сквозное пространство с бетонными и кирпичными дорожками.

То, как организована местность вокруг Дворца Республики, может служить ярким примером  всепросматриваемого пространства, где едва ли можно найти точку, с которой прохожий человек не был бы виден.

Минск – Арена

Минск – Арена

Зачастую новые строительства ведутся на периферийных областях, постепенно расширяя границы городского пространства. В этом случае наиболее характерным является возведение спальных районов, где постепенно возникает и все необходимые для жизнеобеспечения зоны и сервисы. В таких местах, как правило, строятся многоэтажные дома, а парковки, детские садики и площадки располагаются где-то между. И не смотря на то, что эти новые проекты позволяют обустраивать и формировать пространство с нуля, не приходится говорить о их разнообразии, изобретательности, комфортность. Тотальное отсутствие парковых зон или хотя бы уютных скверов, площадок для отдыха, оставляют дискомфортное ощущение от нахождения в таких районах, среди подобных домов. В итоге местность либо загромождена «высотками», либо представляет собой пустынные дороги и тропинки, по которым все спешат разойтись по домам.

Сверху: Минск. Жилые дома из комплекса «Минск-Сити». Снизу: Гродно. Новый микрорайон Ольшанка.

Несмотря на то, что современность, в которой мы живем, принято называть постмодернистской, тот способ по которому в Беларуси осуществляется городское планирование скорее отсылает к практикам модернизма. Однако стоит учесть, что направление модернизма (к.XIX-го — первая треть XX века) постулировало конкретную философию и манифесты, заключало в себе идейность, обусловленную модернизацией общества и иными особенностями своей эпохи.

Эстетика отрицания – как один из принципов нового стиля в то время подразумевала отказ от всего классического и уже существующего, оттого одно из главных убеждений модернистов  заключалось в необходимость изобретения исключительно нового, революционного и категорически отличного от классического наследия, т.е. авангардного. Результатом стали многочисленные движения, направления и стили (как кубизм, фовизм, футуризм, абстракционизм, сюрреализм, дадаизм и др.), которые сегодня наполняют историю искусств и позволяют, предоставляя свои концепты, критически анализировать общественное устройство начала XX века.
Постмодернизм выстраивает несколько иную стратегию: вместо того, чтобы категорически отрицать, предлагается видоизменять, компоновать и  изобретать «пастиш».

Минск. Дворец Профсоюзов

Как пишет Ф.Джеймисон, пастиш и пародия имеют свои общие черты, как имитация, мимикрия под другие стили, однако пастиш это «нейтральная мимикрия, без скрытого мотива пародии, без сатирического импульса, без смеха, без этого еще теплящегося в глубине чувства, что существует нечто нормальное, по сравнению с которым объект подражания выглядит весьма комично. Пастиш – это белая пародия, пародия, которая потеряла чувство юмора […]». К примеру, неоклассицизм или сталинский ампир, который представлен в многочисленных архитектурных монументах Беларуси (Дом Профсоюзов в г. Минске) выстраивает и воплощает свою идеологическую концепцию, используя принципы античного зодчества. Величие, стремление к гармонии, олицетворение определенной философии жизни (рассматриваемая древними греками как непрерывное взаимодействие творящего космоса и сквозящего хаоса)  воплощалось посредством возведения храмов. «[…] те особенности, которые в более раннем периоде были подчиненными, теперь становятся доминантными, и, наоборот, те характеристики, которые были на первом плане, теперь становятся второстепенными» — данный принцип, как говорит Джеймисон, скорее можно обнаружить в самой эпохе модернизма.

Тем не менее, на мой взгляд, то, как осуществляется реализация идей советского, а в нашем случае постсоветского периода на территории Беларуси, апеллируя к временным рамкам более актуально для постмодернизма.

Гомель. Площадь перед городским Драматическим театром

Джеймисон называет предельно важную характеристикой нашего времени —  специфическую темпоральность, отличающуюся «исчезновением чувства истории». Теоретик подразумевает под этим то явление, при котором «вся наша современная социальная система стала лишаться способности удерживать свое прошлое, начав жить в повторяющемся настоящем, в ситуации повторяющихся изменений, которые аннулируют те традиции, которые более ранние социальные формации так или иначе сохраняли».

Минск. Октябрьская Площадь

Посредством нивелирование смыслов и подмены понятий формируются и современные общественные места: площадь, которая прежде предназначалась для выражения граждан свободы мнений (как в греческом полисе), сегодня трансформируется в площадку для празднеств, главным образом государственного формата.

В те моменты, когда не проводятся какие-либо увеселительные мероприятия, площади функционируют как «проходные» пространства, при этом пространства откуда хочется поскорее удалиться или пересечь, дабы не ощущать себя «как на ладони» (прим. Октябрьской площади г.Минск; центральной площади г.Гомеля).

В случае с городом Гродно вырисовывается схожая картина: максимальное выравнивание местности. В итоге из укромных скверов формируются открытые площадки с деревянными лавочками. Наиболее радикальным оказался проект по реконструкции главной Советской площади. В результате кольцевая транспортная развязка оказалась полностью удалена, сквер со столетними деревьями, укромными скамейками также; прежние транспортные остановки с деревьями – трансформированы в одинокие точечные локации (при этом две из трех остались без какого-либо укрытия в виде оформленной остановки, и маркируются лишь соответствующими дорожными знаками).

Гродно. Советская площадь после реконструкции

Таким образом, все эти преобразования значительно поспособствовали увеличению эффективности по осуществлению властной политики государства по контролю над поведением своих граждан. Сотрудникам правоохранительных органов, чаще всего милиции, оказывается значительно проще вычислять и ликвидировать злоумышленников в открытых пространствах, где не мешают заборы, маленькие дворики или скверы с деревьями. Более того, установление видеонаблюдения в открытом публичном пространстве также стало обыденной практикой беларусских властей[1].
Подводя итог, можно сказать, что сегодня прием паноптизма остается актуален для многих институций и практик осуществления контроля в публичных пространствах. Безусловно, изменились принципы и тактики в виду существования дигитального/визуального жизненного порядка. Камеры нивелировали необходимость физического присутствия стражников, надзирателей, а сами надзиратели (уже специальные службы надзора) подменили личностный субъект власти.

Гродно. Советская площадь. Вверху — сквер, который был полностью вырублен после реконструкции. Внизу – нынешний вид.

Для того же, чтобы было легче отслеживать и просматривать, власть соответствующим образом решает вопросы конструирования и структурирования пространства, посредством максимального «выравнивания» местности. Современные архитектурные постройки и комплексы, которые предназначаются для проведения массовых мероприятий, особенно отличаются “вычищеностью”. Обозримость, просматриваемость – неотъемлемые черты в организации и структурности подобных объектов.

Что же касается городских улиц и проспектов, то здесь для решения все той же задачи, предлагается ликвидировать всякую преграду для обзора, а также расширять саму площадь[2]. Под что, прежде всего, попадают деревья и иная «преграждающая» вид растительность. Альтернативой прежним многолетним, а иногда и столетним уличным деревьям выступает, в лучшем случае, насаждение новых побегов, которые, быть может, достигнут такого же роста и красоты через десятки лет, если их не погубят выхлопные газы или иные не весьма благоприятные условия. Анализируя современное пространство Беларуси, я пришла к вполне очевидному и весьма печальному выводу:  города Беларуси становятся все более и более похожи друг  на друга, а самобытность каждого из них стирается все скорее за счет «универсальных» проектов, преследующих одну и ту же цель – обеспечение всеподнадзорности городского пространства.

Старое кладбище до и после

 

Постскриптум

В совсем еще недавнем прошлом  буквально каждая улица в центре  Гродно, или же старое кладбище, которое также находится надалеко от его центра, обладали живыми свидетелями своей истории в виде массивных лип, каштанов, дубов. Во многом именно благодаря обилию массивных деревьев город казался столь самобытным и уютным. Все же память очень быстро стирает прежние образы привычных мест, и сегодня уже создается впечатление, что «так было всегда» — пусто и обнажено. Следовательно, механизм стирания и «исчезновения чувства истории» работает вполне эффективно. Вопрос лишь во благо кого или чего…


[1] В городе Борисове были установлены камеры на центральной площади, а прямое ежедневное вещание с места происходило на городском телеканале.

[2] Быть может, по этой причине у жителей Беларуси остается все меньше мест, где бы им было приятно гулять и проводить время. Те же улицы, что отдаленно напоминают «старый город» (узкие, уютные, из старого камня), вызывают восторг и радость, а главное, желание пребывать в этом пространстве.

2 Comments

  1. А. 16/12/2013 at 10:54 -  Ответить

    В Витебске произошло нечто похожее. Была «реконструирована» площадь Победы, в результате чего превратилась в плацдарм. Мне и в голову не приходило, что это неприглядное явление может носить повсеместный характер, — народ винит во всём волюнтаризм мэра Косинца. Спасибо за анализ.
    Вот для сравнения:
    http://old.euroradio.fm/cgi-bin/get_img?NrArticle=38506&NrImage=5
    http://www.interfax.by/files/2010-04/20100421-100642-94.jpg

  2. radyo dinle 29/03/2014 at 01:23 -  Ответить

    Afteг lookіng iոtо a handful оf the blog posts on ʏour site, Ι ѕeriously аppreciate ʏoսr technique of blogging.

    I saved іt to my bookmark site list aոd wіll bee checking Ƅack in tҺе near future.
    Tɑke a look at my web site tߋo aոd let me ҟnow ѡhat you thіnk.

    Alѕo visit my paǥe … radyo dinle

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *


6 + шесть =

Каталог TUT.BY